Эллери Квин - Тайна греческого гроба

Ответ инспектора Квина:

«НАШЕ ПОЛОЖЕНИЕ ТРЕБУЕТ БОЛЬШЕ ВРЕМЕНИ. ПРОШУ НАМ ДОВЕРЯТЬ».

Окружной прокурор Сэмпсон сделал многозначительную паузу.

— Теперь, мистер Нокс, мы дошли до двух телеграмм, которые легко могут обеспечить головную боль всем нам. Вот эта получена в ответ на ту, что я вам прочитал последней, подписал ее инспектор Брум из Скотланд-Ярда.

— Очень интересно, — сухо заметил Нокс.

— Чертовски интересно, мистер Нокс! — Сэмпсон саркастически усмехнулся Ноксу и дрожащим голосом возобновил чтение. Телеграмма из Скотланд-Ярда гласила:

«МЫ ВЕДЕМ ДЕЛО МУЗЕЯ ВИКТОРИИ. ПРОШУ ПРОЯСНИТЬ ПОЗИЦИЮ ПОЛИЦИИ НЬЮ-ЙОРКА».

— Надеюсь, — с трудом выдавил Сэмпсон, перевернув белый листок, — я искренне надеюсь, мистер Нокс, вы начинаете понимать, с какой проблемой мы столкнулись. Вот что ответил инспектор Квин:

«ЛЕОНАРДО НЕ В НАШИХ РУКАХ. В ДАННЫЙ МОМЕНТ ДАВЛЕНИЕ ИНОСТРАННЫХ ОРГАНИЗАЦИЙ МОЖЕТ ПРИВЕСТИ К ОКОНЧАТЕЛЬНОЙ ПОТЕРЕ КАРТИНЫ. ВСЯ НАША ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ВЕДЕТСЯ В ИНТЕРЕСАХ МУЗЕЯ. ДАЙТЕ НАМ ДВЕ НЕДЕЛИ».

Джеймс Нокс кивнул, повернулся к инспектору, крепко вцепившемуся в подлокотники кресла, и вкрадчиво одобрил:

— Прекрасный текст, инспектор. Очень умно. Очень дипломатично. Хорошая работа.

Обладая должным тактом, Эллери сохранил невозмутимость, но его очень удивило, что и никто другой не ответил Ноксу. Инспектор прокашлялся, а Сэмпсон с Пеппером обменялись злобными взглядами, явно предназначенными кому-то еще — не друг другу. Сэмпсон продолжал читать таким глухим голосом, что слова можно было разобрать с трудом.

— И вот последняя телеграмма. Она пришла только сегодня утром и тоже от инспектора Брума.

Телеграмма гласила:

«МУЗЕЙ ДАЕТ ДВЕ НЕДЕЛИ. ДО ЭТОГО ВРЕМЕНИ НИЧЕГО ПРЕДПРИНИМАТЬ НЕ БУДЕМ. УДАЧИ».

В полной тишине Сэмпсон швырнул пачку телеграмм обратно на стол и повернулся лицом к Ноксу:

— Ну вот, мистер Нокс. Свои карты мы раскрыли. Ради бога, сэр, будьте благоразумны! Пойдите нам навстречу — дайте хотя бы взглянуть на эту картину, пусть ее изучат непредвзятые эксперты...

— Ничего подобного не будет: это бессмысленно, — высказался великий человек. — Нет необходимости. Мой эксперт сказал, что это не Леонардо, а он-то знать обязан, раз получает у меня такие деньги. К черту музей Виктории, мистер Сэмпсон. Все эти организации одинаковы.

Инспектор вскочил на ноги, не в силах больше с собой совладать.

— Большая шишка! Бугор! — заорал он. — Да будь я проклят, Генри, если позволю этому... этому...

У него перехватило горло. Сэмпсон схватил его за руку, утащил в угол и стал что-то шептать ему на ухо. Ярость, исказившая лицо инспектора, уступила место лукавству.

— Простите, мистер Нокс, — сокрушенно произнес он. — Вышел из себя. А почему бы вам не побыть немножко нормальным скаутом? Вернули бы эту тряпку в музей, а? Отнеситесь к этому как к хорошему развлечению. Ведь на бирже вы глазом не моргнув теряли вдвое больше.

Улыбка Нокса растаяла.

— Хорошее развлечение, да? — Он тяжело поднялся на ноги. — Да с какой стати я буду возвращать вещь, за которую заплачено три четверти миллиона долларов? Какой мне резон? Отвечайте, Квин. Отвечайте!

— В конце концов, — быстро выпалил Пеппер, прежде чем инспектор смог сформулировать надлежащий ответ, — вы же как коллекционер ничего не теряете, сэр, ведь, по утверждению вашего эксперта, эту картину даже нельзя считать настоящим произведением искусства.

— Но вы оказываетесь замешаны в серьезном преступлении, — вставил Сэмпсон.

— Докажите. Попробуйте доказать! — Нокс был уже зол; острый, упрямый подбородок выпятился вперед. — Я вам говорю, что картина, которую я купил, — это не та, что была украдена из музея, это другое полотно. Докажите обратное! Если вы меня толкнете, джентльмены, вы останетесь с премиленькой старой тряпкой в руках!

— Ну-ну, — беспомощно начал Сэмпсон, но в это время Эллери спросил самым спокойным тоном, какой только можно вообразить:

— Кстати, мистер Нокс, а кто ваш эксперт?

Нокс круто развернулся, поморгал недоуменно, потом коротко рассмеялся.

— Это мое дело, Квин, только мое. Если сочту нужным, я вас познакомлю. А если вы, ребята, чересчур расшалитесь, я вообще буду отрицать, что когда-нибудь владел этой треклятой штукой!

— Я бы не стал этого делать, — сказал инспектор. — Нет, сэр, я бы не стал. Тогда мы обвиним вас и в лжесвидетельстве, клянусь Спасителем!

Сэмпсон хлопнул ладонью по столу:

— Своей позицией, мистер Нокс, вы ставите меня и полицию в затруднительное положение. Если вы будете упорствовать в таком ребячестве, то вынудите меня передать дело федеральным властям. Скотланд-Ярд — это вам не шуточки, как, впрочем, и министр юстиции США.

Нокс взял шляпу и направился к двери. «Финита», — говорила его широкая спина. Эллери затянул:

— Дорогой мистер Нокс, вы намереваетесь сражаться с правительством Соединенных Штатов, а заодно и с британским тоже?

Нокс крутанулся на каблуках, надевая шляпу.

— Молодой человек, — мрачно отчеканил он, — вы не представляете себе, с кем я готов подраться за то, что стоило мне три четверти миллиона. Это не кот начхал — даже для Джима Нокса. С правительствами я уже воевал — и побеждал!

И хлопнул дверью.

— Вам бы заглядывать в Библию почаще, мистер Нокс, — тихо сказал Эллери вибрирующей двери. — «И избрал Господь малых сих, дабы посрамить сильных...»

Никто его не услышал. Окружной прокурор простонал:

— Стало только еще хуже, чем раньше. Что же придумать, черт побери?

Инспектор сердито теребил усы.

— Думаю, хватит нам с ним нянчиться. Мы уже довольно долго празднуем труса. Если в течение нескольких дней Нокс не сдаст эту проклятую мазню, вы должны передать дело министру юстиции. Пусть он выясняет отношения со Скотланд-Ярдом.

— Надо забрать картину силой, я так считаю, — набычился Сэмпсон.

— А если, господа начальники, — предположил Эллери, — если мистер Джеймс Дж. Нокс просто не сможет ее найти?

Обдумав эти слова, они, судя по лицам, нашли их слишком неприятными. Сэмпсон вздернул плечи.

— Вы всегда принимаете в штыки любое предложение. Как бы вы сами поступили? Как выбраться из этой ситуации?

Эллери поднял глаза к белому потолку. Я бы ничего не стал делать — буквально ничего. Это как раз тот случай, при котором оправданна политика попустительства. Давление на Нокса только усиливает его раздражение. Он расчетливый деловой человек, и если ему дать какое-то время... Кто знает? — Он улыбнулся и встал. — Предоставьте ему отсрочку на две недели, дарованную вам музеем. Не сомневаюсь, следующий ход будет за Ноксом.