Мари Польская - С видом на жизнь. Дилогия (СИ)

— На арену выходить надо в полной уверенности, что ты победишь. Иначе делать там нечего. Нам нужны были земли! Из‑за этого мы и рискнули провести столь печально закончившуюся кампанию. Как становится понятно, основным виновником провала являешься ты! Ты влюбился как мальчишка в эту… Эту… — Владыка не находил слов.

— Отец, прошу тебя, не оскорбляй ее. Она действовала как совершенно нормальный человек.

— Она использовала тебя! А сейчас ты снова готов бежать за ней на другой конец света. Ты просто помешался! Ты хоть читал ее рассказ о том, что происходило, если ей верить, в будущем! Ты же заставил ее надеть браслет! После такого она тебя должна ненавидеть. Но ты упорно хочешь опять оказаться рядом с ней. Если даже допустить, что она изменила будущее, наше с тобой, заметь, будущее. Ну так воспользуйся этим и не встречайся с ней.

— Поздно, отец! Я не готов сейчас говорить о каких‑либо перспективах, но я хочу с ней познакомиться!

Владыка развел руками:

— Пожалуйста! Дерзай! Я надеюсь лишь, что тебя не приговорили и не приговорят там к какой‑нибудь позорной казни. А так, можешь ехать туда и завоевывать уважение!

— Я привезу ее сюда!

— А вот на это уже она не пойдет. Ей тоже приговоренной быть не захочется.

— Значит, пусть будет как будет. Я еду!

— Свой браслет возьмешь?

— Да!

Владыка только тяжело вздохнул.

— Хорошо, что ты у меня не единственный сын — балбес!

— Отец, спасибо за благословение! — Астелиат улыбнувшись поклонился и направился к двери.

Координаты дворца Лигензии он взял у Амина и, собрав все, на его взгляд, необходимое в свой пространственный карман, шагнул в портал. Дворца поблизости точно не было. Зато была сеть из антимагических волокон, опутавшая его в единый миг. А потом на голову опустилось что‑то тяжелое и мир потонул в кровавом месиве.

Я кормила Лизоньку, когда браслет нагрелся, и из глаз моей змейки потекли кровавые слезы. В глазах потемнело.

— Вета, что с вами, — запричитала Горгонция, поставив на стол очередное угощение и бросившись ко мне.

— Я… Мне что‑то стало плохо.

— Веточка, иди приляг, я сама покормлю Лизоньку, а потом позову лекаря.

Я встала и встряхнула головой, приводя мир в устойчивое состояние. Сердце будто раскалывалось. Я поняла, с Астелиатом что‑то случилось. В комнате, порывшись в старинном комоде, который я сюда перетащила, обнаружив в одной из комнат, я достала разговорник. Сейчас мне помочь может только хороший маг, а лучше нашего Радика не было никого.

— Радик, Радик, — позвала я его, настроив разговорник на солнце.

— Вета? Привет! И что же заставило тебя вспомнить о молодом, но очень талантливом маге?

— Радик, мне нужна помощь, срочно.

— Говори! — вот чем мне нравился Радик — он все понимал моментально.

— Астелиат попал в беду!

Радик хмыкнул:

— Откуда такие сведения?

— Мой браслет плачет кровью.

— Вот как? Это все?

— Ну мы, понимаешь… — я замялась не зная, как рассказать ему о ночных похождениях. — Мы по ночам общаемся. Он всегда меня звал, а в последнюю ночь — ничего. И браслет разогрелся. И… сердце… Ну в общем, я что‑то чувствую.

— Так, Вета, я сейчас соберу тут кое‑что, ты главное, слезы своей ящерки с руки не стирай. Приду, все объясню.

Радик появился в моей комнате через пятнадцать минут. Он просто вышел из портала.

— А? — я указала на закрывшийся портал рукой…

— Вета, ты думаешь, я не пробью твой щит, имея капельку твоей крови? Я все‑таки хороший маг. А вот теперь дай мне кровь из глаз ящерки. Обычно при создании таких браслетов их напитывают кровью владельцев. Так что вот это — кровь твоего женишка.

— И что ты хочешь с ней делать?

— Поисковик.

Радик специальной стеклянной палочкой снял с моей руки капельку крови и капнул ее в центр какого‑то амулета в виде стрелочки. Он закрутился.

— Карту! — закричал Радик.

— К…какую?

— Нашего континента, он где‑то недалеко.

Я бросилась к стеллажу с книгами, бумагами и документами. Там хранилась старая карта, которую мне как‑то достал Яков. Я расстелила ее прямо на полу. Радик опустил на нее амулет. Тот покрутился еще мгновение и остановился.

— Вот, — указал радостный Радик, — нашел! Он в землях оборотней!

— Оборотней? Что он там делает?

— А я почем знаю! Это надо у других спрашивать!

— У кого?

Мы дружно уставились друг на друга.

— Зор! — воскликнула я. — Хотя, честно говоря, мне не особо хотелось бы к нему обращаться.

Радик ухмыльнулся:

— Тут уж тебе надо решить какой песне на горло наступить: жениху или собственной гордости.

«Да какая уж тут гордость», — подумала я, а вслух сказала:

— Радик, у тебя случайно нет связи с ректором Мириком Ксавером?

Он хитро улыбнулся:

— Случайно есть!

Очень скоро на свет появился еще один разговорник. Он быстро настроил его и скоро я увидела злющее лицо ректора:

— Вета, что вы себе позволяете, я на занятиях!

— Простите, господин ректор, но у меня проблемы.

— А бывает так, чтобы у тебя их не было? — он нахмурился. — Ладно! Выкладывай!

— Что‑то случилось с моим женихом! Он жив, но, возможно, ранен и он у оборотней!

— И чего же ты хочешь от меня?

— Координаты Зора. Мне больше не к кому обратиться…

— Я сообщу ему о твоем желании встретиться… Я передам ему координаты Тиан — Ирра, но ты отключи щит. К тебе же так просто пробиться не возможно.

Я кивнула головой.

Зор пробился к нам уже через полчаса.

— Веточка, девочка моя, я так рад тебя видеть! — в его голосе чувствовалась искренность.

— И я вас, учитель!

— Мы не успели толком поговорить в Мирте, я хотел…

— Зор, — я подошла и как в детстве прижалась к нему, — я не виню тебя ни в чем, я понимаю, что ты по — другому не мог. И давай уже не будем об этом.

Старичок крякнул и кивнул.

— Мне нужна твоя помощь!

— Излагай! — он вцепился в свою бороденку, которая за последний год изрядно поседела.

Я не знала, с чего начать. Посвящать Зора в мои взаимоотношения с Астелиатом не хотелось, но иного выхода я не видела.

— Помнишь, Амин спрашивал, кто мой жених?

Зор кивнул головой.

— Так вот это даймон — Астелиат.

— А! Принц! — он усмехнулся, — теперь понятно, почему Амин так настаивал.

— Он что‑то говорил?

— Нет, дочка, — развел руками Зор, — но что‑то в его поведении мне показалось неестественным.