В. Бирюк - Парикмахерия

Ивашко весьма убедительно показал мне разницу между сабельным ударом и ударом дровосека. Так и сравнивать нельзя! Совсем разные движения, особенно — в движении ногами, разная динамика, разный баланс тела. Ещё проще — дровосек не ожидает от дерева встречного удара таким же оружием.

Мда… Ещё один прокол имени третьего тысячелетия. Мы-то как-то думаем, что нормального человека можно научить всему. А здесь военная служба ближе к фигурному катанию:

– Ваша девочка уже пошла в школу? В первый класс? Извините, но ей уже поздно.

Все игровые и исторические клубы начала третьего тысячелетия принципиально не могут воспитать нормального средневекового бойца. Поздно — надо было начинать с детства. А из взрослого человека можно вырастить только экземпляр для массовки. Из тех «нехороших», которых очередной ГГ десятками в штабеля укладывает. Или нужно, в рамках достоверного оружия и доспехов, не воспроизводить исторические приёмы, а строить новые техники, новые стили. А это возможно? Да и сам смысл — «историческая достоверность» — при этом теряется.

Скверно. У меня тут — скверно. Как минимум два человека: Ивашко и Чарджи оказываются профессиональными дармоедами — работы от них нет, как-то применить их умения я не могу. А кормить нужно каждый день.

Эх, Ванька-Ванюшка, а разве не это основная проблема получения статуса боярства? Способность прокормить как минимум 15 здоровых мужиков. С конями и слугами. Куча бездельников. Это помимо необходимости их вооружить, обучить, обмундировать… Они будут пить да жрать, да сладко спать. И пальцем о палец не ударят на пользу поместью. Пока война не придёт. А она, авось, и стороной обойти может… Кто?! Война?! В средневековье? Обойдёт? Ванька, окстись! Пожар, мор, недород и война на «Святой Руси», как выборы ВВП в президенты России — будет обязательно. Когда, насколько — не знаю, но — случиться.

Не всё так мрачно: у нас кони есть. Раз есть скотина — есть и людям занятие. Чарджи, конечно, кривится презрительно — коньки-то простые, деревенские. Но — добрые. Европейский принц, наверное, стал бы морду воротить. Но торкский — по коням стосковался. А их и искупать надо, и почистить. А ещё есть упряжь, есть оружие. Не разобранное, не наточенное… А тут Ивашка вспомнил, как один ну очень гордый торк прилюдно с коня свалился. Из-за гнилой супони. Оказывается, Чарджи этого человека знает — родственник. И один из главных недоброжелателей.

– Так ты, Ивашко, в Торческе бывал?

– Чего «бывал»! Да я там год службу служил! Там ещё кабак такой был…

– А коней у безухого Ахмета брали? Дураки всегда у него коней покупают…

– А мы — не дураки. А ты вот такого-то знаешь…?

Всё — воины мои нашли общий язык и тему для разговора. Если сегодня не подерутся — хоть в этой паре будет мир. Постоянно ловить своих людей, чтобы они друг с другом не перерезались — утомляет.

Ага, а вот, по производственной цепочке, ещё одна «сладкая парочка» образовалась: Чимахай Звяге головой махнул. Бригада лесорубов. Чимахай просто рядовым быть не хочет. И под кем-то ходить — не будет. А большую команду ему пока не потянуть. Добавляем к ним Ноготка. Чтобы не спали да языками попусту не чесали. Ноготок не воин — палач. Конечно, не дровосек, а «голово-тело-сек». Но такого жёсткого ограничения по автоматизму моторики у него нет. «Тригада» — в самый раз будет. А так они ещё и разные хитрости «топорные» друг у друга переймут.

Полный двор барахла — Николай, в роли завхоза, и Домна, в качестве домоуправительницы, со всем этим разберутся. Остальные — взяли косы, грабли, вилы и за мной — «шагом марш». Как это у Любэ во «Властелине колец» имени «Гоблина» славно получилось:

Со строевой подготовкой у местных… никак. Но ничего — сделаем. И песням научу. Если уж светлые эльфы — строевые поют и маршируют по-ротно, то нам и сам бог велел.

Пришли на луг и началось…

Во-от! Квинтэссенция прогрессорства! Апофеоз просветительства и апогей удобрения! Ну, в смысле: делать людям добро — их удобрять.

Я сделал косу и теперь научил аборигенов её правильно использовать. Наконец-то! Завёл «горниста» и Хохряковича вглубь луга, где в низинах даже в жару трава не пересохла, дал в руки косы. Объяснил, показал, дал попробовать…. Как в прежней жизни привык учить — «на три шага»: сперва сам, потом под мою диктовку, наконец, самостоятельно. Не сразу, не с первого маха, но — пошло. Сбиваются иногда. Нервничают, устают быстро. Но толк будет. Конечно, до меня с Суханом… — им «семь вёрст лесом и всё рачки». Однако начало есть, дальше — просто практика. Под присмотром «старших опытных товарищей», конечно. Но дело — пошло!

Я смотрел со стороны на новоявленных косцов, дёргался всё указать им, подправить…. И вдруг поймал себя на ревности. Я этим ребяткам завидую. У них теперь есть это занятие. Простое, понятное, спокойное. А у меня его больше нет.

А ведь это занятие — косьба — было для меня формой аутизма. Способом бегства от здешней реальности.

«Человек с аутизмом неспособен к полноценному социальному общению и не может, подобно обычным людям, интуитивно почувствовать состояние другого человека». А как я могу быть способен «к полноценному социальному общению», когда вся здешняя социальность — для меня сплошной дурдом и извращение! Состояние — «как у антрополога на Марсе».

«Вопреки распространённому убеждению, аутисты отнюдь не предпочитают одиночество — им сложно завязывать и поддерживать дружеские связи. Чувство одиночества у них связано более с низким качеством имеющихся отношений, нежели с небольшим числом друзей».

Так это же как раз про нас, про попаданцев! Я же ещё по дороге в Рябиновку понял, что дружбы с туземцами у меня нет и быть не может — разные мы. Вот я как-то суечусь, дёргаюсь, людей собираю. И постоянно, на каждом шагу, жду от каждого из них какой-нибудь подлянки. Не по злобе, а… разные мы. И не только они меня не понимают, но и я их. Вот, чуть не поссорился с Чарджи. В прошлой жизни я бы и сам лучшего полкового снайпера на лесоповал не послал бы. А здесь я и не понимал, чего сделать собираюсь, пока мне Ивашка не объяснил. Так хорошо, что объяснил. А то я бы рогом упёрся бы. И так — постоянно, на каждом шагу.

«Интуитивно почувствовать состояние» другого человека я не могу — слишком разные стереотипы поведения, базовые реакции. Соответственно, каждая ситуация не воспринимается мною интуитивно, «не думавши» — нужно постоянно напрягаться, просчитывать возможные варианты. Не выбирать наиболее реальный естественно, «как дышать» — нужно всё продумывать и просчитывать. Мозги просто постоянно кипят. «Недопонял, недодумал, не предвидел…». Постоянное напряжение и тревога. И всё равно — проколы. Вот как было с Кудряшковой бабой и конями. Пока меня спасают случайности. «Новичкам везёт». И тот бред, который я ухитряюсь городить, используя накатанное и нахватанное в прежней жизни. Но ведь это в любой момент может кончиться. Они же ведь предки, но не дураки. Расколют мой трёп, да я и сам забуду, чего вру. А потом… «мама не горюй».