Маргарита Полякова - Острова капитана Блада (СИ)
Мда. Досталось бы мне это полотно в моем родном мире. Представляю, сколько бы я за него получил на аукционе Сотбис! Собственно, именно поэтому мне и захотелось купить Вермеера. Прекрасно понимая, что на данный момент он не настолько знаменит. Просто как дань прошлой жизни и былым мечтам. Правду говорят — бойтесь своих желаний. Они исполняются, но далеко не так, как хотелось бы.
Приняв мое молчание за колебания, торговец еще немного снизил цену, а потом предложил мне приобрести у него еще и пистолет. Я заинтересовался. У меня уже целая коллекция собралась разного стреляющего и колющего оружия. Целый арсенал. Однако торговец сумел меня удивить, представив новинку, созданную всего несколько лет назад во Флоренции замечательным мастером Микеле Лоренцони.
Оружейник сделал всего несколько экземпляров, причем цена не просто кусалась, она грызла, как голодный динозавр. Однако познакомившись поближе с предложенным мне кремневым пистолетом, я не захотел выпускать его из рук. Нет, ну надо же! Я только мечтал о том, чтобы создать скорострельное оружие. И даже подозревал, что в конце 17 века это просто невозможно. А флорентийский гений взял, и воплотил мою мечту в жизнь.
Темно-коричневая рукоятка была украшена серебристым узором и тонким золотым рисунком, который переходил на ствол, граненый в основании и слегка расширяющийся на конце. В рукояти оружия было проделано два канала, в одном из которых помещались сами пули, а в другом порох. Между этими каналами и стволом оружия имелась вращающаяся деталь с ручкой, в которой были сделаны два углубления, одно для пули, другое для пороха.
После выстрела для перезарядки, необходимо было наклонить оружие вперед, повернуть ручку и вернуть ее в исходное положение, произведя подачу пули и пороха одновременно. При достаточно хорошей тренировке, этот пистолет может творить чудеса.
Разумеется, торговец счел нужным предупредить меня, что с чудо-оружием не все так волшебно. Находившийся в рукояти или прикладе порох при воспламенении мог напрочь оторвать кисть руки, а то и вовсе убить. Думается мне, что Лоренцони тоже прекрасно понимал, что такое расположение пороха опасно, однако ничего менять не захотел. Или не смог. Да и затруднительно это было при сохранении веса и габаритов оружия.
Решением проблемы воспламенения пороха в прикладе или рукояти оружия стало то, что детали конструкции подгонялись с очень большой точностью. Если бы сам не видел, ни за что не поверил бы, что такое можно сделать в 17 веке. Скорее всего, над созданием этого пистолета Лоренцони трудился несколько недель. И это только в том случае, если у него было хорошо налажено производство.
Хотя… Подобные экземпляры всегда считались элитными игрушками. И уж точно не могли получить в армии повсеместного распространения. Наверняка, Лоренцони такое положение дел вполне устраивало. Его оружием пользовались и за него платили немалые деньги, так чего еще нужно? Попробовав пистолет в деле, я выложил за него торговцу такую сумму, что моя жаба впала в длительную кому. И да, Вермеера я тоже получил. Практически в придачу к покупке оружия.
Лорд Уэйд, довольный как слон тем, что ему удалось меня завербовать, начал торопить нас с визитом на Ямайку. Благородному сэру очень понравилась идея раскулачивания сторонников Якова. Он прямо слюни пускал, когда представлял, сколько может прикарманить в процессе. А тут еще и Арабелла активизировалась. Я, если честно, про нее и забыл уже. И понятия не имел, что с ней делать. С Бишопа теперь выкуп не возьмешь при всем желании. Мы сами придем на Ямайку и заберем все, что нам понравится. Связаться с родней Арабеллы в Сен-Никола? Так там богатства особого не было. Они сами жили благодаря постоянной помощи Бишопа.
Словом, Арабеллу на данный момент я считал чем-то вроде чемодана без ручки. А вот она почему-то до сих пор продолжала думать, что является важной особой. И даже мой ехидный комментарий, что теперь мы с ее дядюшкой поменялись местами, и на сей раз он, а не я является предателем отечества и вполне может загреметь в ряды каторжников, никак на Арабеллу не подействовал.
Девица была абсолютно уверена, что я обязан был доставить ее на Ямайку и оставить пост губернатора ее дядюшке. С чего вдруг мне проявлять самоубийственное благородство — не уточнялось. Нет, я по жизни сталкивался, конечно, с некоторыми образцами так называемой женской «логики», но тут, по-моему, был явный перебор.
Исабель и то вела себя вменяемей. Поизображав из себя несколько дней чопорную испанку, она вскоре заинтересовалась бурной жизнью острова и явно наслаждалась происходящим. Переговорив с иезуитами и убедившись, что здесь ей ничего не угрожает, и она может спокойно ждать, пока прибудет выкуп, испанка не скандалила, не истерила и не действовала мне на нервы.
Возможно, сказывался юный возраст и присущее этому возрасту любопытство. А может быть, Исабель просто понимала, что после замужества ее запрут в четырех стенах и ничего интересного она больше не увидит. Испанцы довольно консервативный народ. И вуали, которые они напяливали на своих дам, вполне могли заменить паранджу. А уж строгость регламентированного поведения, даже в повседневной жизни, была запредельной.
Я, кстати, решил воспользоваться ситуацией и попросил Исабель поучить меня хорошим манерам. О'Брайен, в тело которого я попал, разумеется, не был дикарем, но раз уж я собирался появиться при дворе, нужно было соответствовать. Понятно, что испанские и английские традиции несколько отличаются, но мне необходимо было потренировать нужное поведение, отработать до автоматизма жесты и запомнить, как пользоваться целой кучей столовых приборов.
Ну и о наряде следовало хорошенько подумать. Мода меняется мгновенно, поэтому сшить нужный костюм в колониях нереально (если я не хочу выглядеть, как отставший от жизни провинциал), а в столице, скорее всего, я просто не успею это сделать. Так что нужно придумать нечто такое, что будет выглядеть свежо и стильно. В конце концов, настоящая личность не следует за модой. Она сама создает моду.
Дизайнер, надо сказать, из меня был никакой. Хорошо хоть в О'Брайена в детстве были уроки живописи. Я пробовал, прикидывая разные варианты, но ни один меня не устраивал. Изначально я вообще хотел остановиться на варианте костюма 21 века, но потом осознал, что меня никто не поймет. Чересчур прогрессивно. Нужно было создать нечто такое, что перекликалось бы с современной модой и, в тоже время, выглядело не так претенциозно.
Кружево, золотое шитье и драгоценные камни вместо пряжек и пуговиц, по мнению местных модников, должны подчеркивать вкус и состоятельность. Однако меня эти наряды раздражали. Я чувствовал себя разнаряженной куклой. Но, несмотря на то, что Франция воевала со всеми подряд, мировую моду по-прежнему диктовал Людовик. А у него взгляды на идеал мужской красоты были довольно странные.