Евгений Красницкий - Не по чину
Круг образовался сам собой. Урядник, видя, что драки не избежать, но есть надежда выйти из заварушки с честью, кивнул рыжему Федьке, и тот принялся стягивать перевязь с самострелом и болтами. Противник тоже расстегнул кожаный пояс с ножом, кошелем и прочим, что на нем висело, и передал Степке, но, к счастью, драке так и не суждено было начаться.
Сквозь обступившую мальчишек толпу, как медведь через траву, прошел богатырских статей ратник и, словно щенка за загривок, ухватил за шиворот приготовившегося к драке туровского заводилу. Встряхнул его и заговорил негромко, но так, что гудевшая толпа смолкла, подалась назад, а кое-кто из набежавших поглазеть на зрелище и вовсе счел за лучшее заняться своими делами.
— Санька, ты опять за старое? Упреждали тебя, чтобы ни с кем не собачился? Ан неймется. Да еще и выбрал мальцов, что у нас в городе гостюют. Чего молчишь, блоха трескучая?
— Так они сами … — начал было оправдываться растерявший весь задор Санька, но тут из толпы вынырнул встревоженный Арсений, обозрел происходящее и вдруг радостно охнул:
— Бояша! Ты ли это? Мать честная!
Занятый Санькой Бояша, увидев давнего знакомца, прервал на полуслове очередную порцию нотации и, выпустив свою добычу, радостно шагнул ему навстречу:
— Саженка! Ты? Откуда? — ратники обнялись. И хотя Арсений до сих пор отрокам вовсе не казался щуплым, но сейчас он выглядел так, словно медведь обнимался с белкой.
— Да как князя Городенского привезли, так и тут… — пожал плечами Арсений. — Весь десяток. Только князь Вячеслав в походе, я думал, и ты с ним… Это твои мальцы с моими сцепились? — кивнул он на отроков.
— Князь наш десяток вперед послал, мы еще позавчера прибыли, — хмыкнул Бояша. — Сегодня вот на торг вышел, пройтись, а тут… — он вдруг охнул. — Погодь, погодь… Это твои пацаны, ратнинские? Так это вы князя Всеволода у ляхов отбили? Ты?! С этими вот соп… мальцами этими?!
— Ну да…
У Бояши сузились глаза, и он резко развернулся к своему подопечному, который со скучным видом топтался рядом, забыв и думать про драку, но и не смея уйти без дозволения.
— Ну, Санька, нарвался ты! Князь вернется — все на правеж на княжий двор явитесь. Позорище-то какое! Отец у тебя хоть и в обозе ныне, а муж уважаемый. Ради него с тобой и вожжались до сих пор…
А Арсений уже теребил своего приятеля:
— Вы-то как тогда? Помнится, отстали вы, а потом сколь вас ни ждали — не появились…
— Да как… По дороге задержались — боярину нашему сообщили, что тати балуют. Пока мы с половцами воевали, они совсем страх потеряли, вот с ними и разобрались, а воротились — ваши уже к себе подались. Да что на ходу говорить! Пошли лучше посидим, есть тут одно местечко, знатное. Там и поговорим. И ты мне про своих расскажешь. Егор-то ваш как? — туровский воин неожиданно обернулся к замершим отрокам: — И вы, ребятки, идемте! Вас тоже угощаю, ежели ваш старшой дозволит, — он подмигнул Арсению. — Дозволишь, Саженка?
Вскоре вся честная компания сидела за длинным столом в корчме, куда их привел столь неожиданно встретившийся приятель Арсения. Вполне довольные таким оборотом дел отроки уминали щи с пирогами и слушали разговор двух бывалых ратников.
Знакомцы Бояши, сидевшие в том же заведении местного общепита, встретили его появление во главе странной процессии смешками и приветственными возгласами. Кто-то спрашивал, когда ждать князя со всей дружиной, кто-то справлялся о своих родных или приятелях, бывших в походе, словом, чувствовалось, что здесь в основном собираются завсегдатаи.
Не обошли вопросами и странных отроков с самострелами. Не дожидаясь, пока они утолят первый голод, один из посетителей ехидно поинтересовался у мальчишек:
— Для красы таскаете или впрямь куда засадить можете?
— Можем, если нужда снадобится… — осторожно ответил за всех урядник. Вежество соблюдать приходилось, тем более со взрослым ратником, но уж очень не хотелось опять начинать все эти разговоры.
— А вот, скажем, в бочку попадешь? — не отставал его подвыпивший и жаждущий поговорить собеседник.
Урядник глянул на стоявшую шагах в десяти бочку в обхват и пожал плечами:
— Чего проще…
— Ага, — не унимался подгулявший воин, — а ежели кружку на бочку поставить? Собьешь?
— Чего тут сложного-то?
Полная кружка со вкусно пахнущим сбитнем, не чета тому, что они пили на рынке, стояла перед урядником, руку приятно согревала сдобная пышка, и о чем-то говорить мальчишке хотелось меньше всего на свете. Но и послать куда подальше не пошлешь — старший все же. И чего привязался?
А ратник никак не успокаивался.
— А ежели шагов на двадцать отнести, тоже попадешь?
— Тоже… — кусок пышки торопливо проскочил в горло между ответами.
— Ага… А ежели вот шагов за пятьдесят, в мешок с зерном? Как? Не промажешь?
— Угу… — пышка уже кончалась, а с этим надоедой толком и не распробовал.
— Да он вороне в зад не промахнется! Отсюда прям… — вдруг выдал на всю корчму какой-то купчина. — Владко, ты еще попроси его комара в полете подранить! Не видишь, сопляк треплется!
Арсений, словно поднявшийся в корчме хохот его никак не касался, переглянулся с приятелем и кивнул уряднику.
Тот вздохнул, набираясь смелости, и повернулся к гоготавшему громче всех купцу:
— А с чего ты, дядя, взял, что треплюсь? Ежели говорю — сумею, стало быть, так и есть. Нас в Академии по-другому не учат.
Купчина на мгновение опешил:
— Да ты чего, сопляк, себе позволяешь?
— Э-э-э, Горушка, умерься! — нахмурился Бояша. — Это мои гости. Малец говорит, значит, так и есть. Тем более, вот Саженка за него ответ держит. А сомневаешься, так проверь.
— А вот и проверю! — выпитое вино, вздорный характер и, главное, возраст стрелка не давали купчине успокоиться. — Чего далеко ходить? Вот сейчас шапку кину, пусть хоть один попадет! Чо хошь в заклад поставлю!
Арсений снова слегка кивнул отрокам. Урядник, чувствуя его поддержку, заговорил уже уверенно.
— Чо хошь не надо. А вот кормить нас всех, покуда мы в городе стоим, берешься, коли в шапку твою влет попадем?
— И поить! И одену, и обую! Да медовых калачей на гривну каждому! — заржал разошедшийся не на шутку купчина, отмахиваясь от дергавших его за рукав приятелей.