Александр Головчук - Почему и нет? Часть вторая
Чем ближе мы подьезжали к Вильно, тем больше я убеждался. Меня 'играют'. Нет, вариант, что моей кровушки станут требовать кто-то из родственников мною обиженных, существовал, и я его пока держал как основной. Тот же Фролин например. Штер-кригскомиссар - должность не маленькая. Практически - генерал от снабжения. Не вышло грохнуть меня наемниками - решил по-другому. Могло быть? Вполне...
Но все больше просматривался вариант альтернативный.
Что-то кому-то от скромного драгунского поручика Горского требуется. В узилище меня если и сунут так только для того чтобы обломать предварительно.
У нас так любят. Мокнуть с головой в гуано, после за шкирку вытянуть и всю жизнь попрекать - что де запах от тебя не розами. А что сами и засунули, так это - за кадром.
Времени подумать за дорогу хватало.
Де Санглен ведь с полицейским министром Балашовым разругался полностью и ушел без людей и без поддержки. Новый же министр полиции Вязмитинов Сергей Кузьмич к Якову Ивановичу тоже особого расположения не испытывает, поскольку тот в свое время еще будучи у Балашова в фаворе, весьма поспособствовал к снятию того с должности военного министра в 1808 году. А теперь, когда по слухам Вязьметинову прочат место Петербуржского коменданта и командующего всеми войсками в Петербуржском округе, а также он имеет место в Государственном совете, шансов забрать воспитанные в столице кадры у де Санглена нет. За исключением двух, может трех человек.
Не отдаст ему людей новый министр и из вредности, и из собственных интересов, народ-то Яков Иванович натаскал грамотный. А значит что? А значит то, что ему люди нужны.
А где взять? И каких?
А таких, что себя уже проявили, но сейчас не у дел. Как, например, поручик Горский.
Ему-то надо. А вот мне? А мне-то оно на кой?
В батраки не пойду. Одно дело пригласить по человечески, дело-то нужное для России. Думаю, согласился бы, да еще и с охотой. Но тут явно планируют ломать через колено. Не люблю такого. Это - раз.
Моим патроном пока числится князь Кочубей. Он мне до теперь гадости не сделал, ну и я к нему соответственно лояльность сохраняю. Кочубей сейчас на спуске, а де Санглен, напротив, на подъеме. Какие между ними отношения? А Аллах его ведает, но не думаю, что хорошие. По-любому менять покровителя - дурной тон. Это - два.
Вывод - не пойду в Высшую военную полицию. Если будут ломать шантажом - не пойду. Свалю за кордон. С Бонопартием можно не только в России воевать.
А заставить могут в приказном порядке? Как военного?
Хм... Могут.
А если так?
- Рад стараться! Готов служить, но - зело глуп. Весь ум в стихи ушел. Могу предложить себя только в роли силовика-боевика-рубаки. Берите какой есть, но не обессудьте за мою солдафонскую тупость...
Где-то так примерно. Ну как черновой вариант - годится.
Чем сходны гауптвахты в мое время и теперь? А тем, что зимой в них холод собачий. Тот печник, который клал печку в этом здании, был безруким. И с угаром, дымит зараза, тяги никакой, да еще и остывает через час после того как протопят. А топят дважды в сутки. В общем - не Канары.
Я уже пережил четыре топки. Двое суток кукую. Меня никто не тривожит, кормят неплохо, питаюсь из солдатского котла совместно с конвойцами. Все мои вещи находятся со мною вместе в крохотной коморке с голыми деревянными нарами. Кроме оружия, естественно. Его я оставил в оружейной пирамиде гауптвахты вместе с кожаной амуницией и каской. Вещи осмотрели больше для порядку, так что моя китайская раскладушка со мною. Ножом такой инструмент здесь не считается. Кстати, нож из столового походного набора тоже не отобрали.
Офицер конвоя, узнав мою фамилию, подкинул матрац набитый сеном и здоровенную, хоть уже и малость потертую медвежью шкуру, для тепла. По моей просьбе принес и бумагу с чернилами, гусиные перья и яркую лампу, которую раз в день заправляли маслом. Льняное масло дает хороший ровный свет, вот я и занимаюсь творчеством, а вернее плагиатю потихоньку, коли уж выпала такая возможность.
Ворона я не рискнул ставить в конюшню вахты, а пристроил в городской платной конюшне, оплатив неделю. Знал, что лошадка не пропадет, а по истечении этого срока будет забрана Гаврилой. Хотя, думаю, моя судьба должна решиться раньше.
Сегодня мне передали весточку от него и большую продовольственную передачу в корзинке, и я с начальником караула и помощником коменданта в тесном офицерском кругу ее с аппетитом потребляем. Гаврила расстарался насчет вкусностей, да и три бутылки отличного вина из Испании пришлись более чем к месту. Сообщил, что он с Виверрой и Шунгой уже давно в Вильно и жаждут развлечений. Ждут только команды.
В общем, на губе мне понравилось.
Но не дали покейфовать. На третье утро меня повели на допрос.
Вот ты какой, северный олень... Вернее, Яков Иванович де Санглен.
А хорош, бродяга.
Средиземноморский тип лица, выразительные темные глаза. Смугл, горбонос. Длинные блестящие черные волосы. Д`Артаньн, да и только. Одет - безукоризненно. Статский мундир шит великолепно из дорогого сукна и сидит как влитой. Но на ногах сапоги. Любим верховые прогулки, стало быть.
Возраст между тридцатью и сорока.
Такие мужики бабам нравятся - жуть. Теперь понятно, почему Александр доверял де Санглену отбор красавиц для себя. Этот может...
- Поручик, Горский! - клацаю каблуками и бодаюсь головой в военном поклоне. Любуюсь собой со стороны. Актер Яковлев бы оценил. Как только не добавил сакраментальное ' Три тысячи чертей!' из 'Гусарской баллады', сам себе удивляюсь. В глазах у меня пустота и преданность партии.
Чей-то меня понесло дурачиться? Кураж на полную включился. Ведь не планировал же! Не с этим человеком...
Действительный статский советник, глава Высшей военной полиции, личный шпион Императора заинтересовано уставился на меня.
- Я знаю, кто вы. Не надо так кричать и греметь каблуками. Я навел о вас справки, Горский. Вы не глупы, как пытаетесь показаться. Более того. У меня есть основания считать вас шпионом... - выжидающий взгляд натыкается на незамутненный взор барана, который я старательно транслирую в пространство.
Их превосходительство хмыкнули.
- Как думаете, поручик, что это? - его рука легла на средних размеров папку с какими-то бумагами.
- Не могу знать, ваше превосходительство! - Ах, какой у меня строевой голос выработался. Пожалуй, на поле боя меня теперь и без горна эскадрон услышит.
- А если пофантазировать? Что может быть в такой вот папочке? - Длинные тонкие пальцы де Санглена постукивают по картону обложки.