Павел Алексеев - Просто Богиня

— Хм… Убедила. Вот можно же понятно говорить, а то этот… развёл разговоры — экономическая политика, политические требования… Умник. Но грамотный, зараза. А по космосу чего скажешь?

— А по космосу, дядь Лёнь, ещё проще. Вот я сейчас скажу, чего и как я думаю, только не обижайся, ладно?

— Говори уже, не обижусь, — проворчал Брежнев.

— Вы с этой космической программой похожи на маленьких мальчишек, которые меряются — кто дальше или выше пописает.

— Как?! — вытаращил глаза Ильич и расхохотался. Через какое-то время успокоился и вытирая выступившие слёзы с глаз, сказал, — Ну, дочка, ты сказала… С писающим пацаном меня ещё никто не сравнивал. Кажется, твою мысль я понял, но сформулируй сама.

— А чего тут формулировать? США запулило ракету, а вы тут же — ах, они редиски нехорошие, мы вам сейчас покажем! И в ответ запускаете три ракеты. И гордитесь, рапортуя в газетах — люди, мы сожгли три миллиарда ваших денег, но утёрли нос американцам. Чем не писающие пацаны? И чем тут гордиться? Тем, что в три раза дальше струю пустил?

— Кхм… Ну, положим не три, меньше, но… ты права, — нахохлился Ильич, — Завтра же извинюсь перед Алексеем Николаевичем, а то наговорил ему сегодня в запале. Он хоть бы говорил по-русски, понятным языком, а то заладил — не рентабельно, экономически не оправданно. Предлагаешь теперь не летать в космос или что? Сама должна понимать, что нельзя сворачивать космические программы.

— Предлагаю рассматривать космическую программу со стороны выгоды — по-хозяйски. Исследования и новые разработки пускай ведутся. Это как с армией, всё должно быть оправданно и в меру необходимости. Всё должно прогрессировать и развиваться. Американцы не дураки, они запускают ракеты только с определёнными целями, потому что у них частная собственность. А хозяин своими деньгами просто так кидаться не будет. А у нас… деньги народные. Вот некоторые и разбрасываются народным добром. За это наказывать надо, а не хвалить. Это не в твой огород камушек, дядь Лёнь. Тебе просто глаза замылили победными докладами, вытягивая деньги на дополнительные проекты. Это психология многих партийных работников. Запустить ракету к очередной юбилейной дате, поднять полк в атаку на пулемёты, чтобы потом отчитаться — вот какой я молодец, захватил очередную, нахрен никому не нужную, высоту к седьмому ноября… Дядь Лёнь, ты же сам фронтовик, неужели не насмотрелся на таких деятелей? Сколько они людей угробили… А у нас в стране, любое производство — как фронт, принцип тот же. Мы одни против всего мира, поэтому наша война никогда не закончится. Просто она сейчас ведётся на экономическом фронте.

Леонид Ильич тяжело вздохнул, уйдя в себя — задумался. Потом поднял голову и посмотрел мне в глаза:

— Знаешь, ты вот сейчас за живое меня зацепила. Ты права, насмотрелся, только не думал, что в мирное время — это тоже может быть. Не смотрел с этой стороны на нашу жизнь. Кругом прожектёры… мать их. И я, видимо такой же, как они, прожектёр.

Я тихонько засмеялась и отрицательно помотала головой и в ответ на удивлённый взгляд Ильича сказала:

— Нет, дядя Лёня, ты не прожектёр. С прожектёром я бы не стала чай распивать и беседы серьёзные вести. Ты просто прямой характером, честный и очень увлекающийся. Хороший… Но не прожектёр.

— Да? — скептически ответил он, — Ну, спасибо, успокоила. А то я тут уже подумал, может в отставку попроситься.

— Нет, рано ещё, — категорично возразила я, — Работы ещё много, дядя Лёня, если не ты — то кто? На счёт космоса могу добавить, программу нужно конкретно пересматривать. И упор делать, как я и говорила — на целесообразность и необходимость. Сколько средств в этом случае будет сэкономлено, могу только представить.

— Не можешь. Цифр таких не знаешь, — пошутил Ильич, — Но, Косыгин будет очень доволен. Да и я… если честно, тоже. Умница, дочка. Теперь хоть спать лягу спокойно.

— Всё, дядь Лёня? Я пошла?

— Не так быстро, — ухмыльнулся он, — Говори любое желание, если в силах ресурсов государства — выполню.

— О, дядь Лёнь, ты сегодня волшебник? — вытаращила я восторженные глаза.

— Ну, можно и, так сказать. Говори уже, вижу, что резвишься. Или нет пока желаний?

— Есть дядя Лёня, есть, — я призадумалась, формулируя мысль, — Есть такой конкурс эстрадной песни в Европе, называется 'Евровидение'. Съезжаются певцы разных стран и соревнуются — кто лучше выступит. Трансляция на весь мир.

— Ну, ну, — заинтересованно спросил Ильич, — А в чём подвох? Я, если честно, не слышал про этот конкурс.

— Подвох в том, что страна должна быть членом 'Европейского вещательного союза'.

— Это что ещё за зверь?

— Я не буду врать, дядь Лёнь, просто не знаю подробностей. Но при необходимости, это легко выяснить. Это я к тому, что нам не мешало бы выступить. Идея-то хорошая — на весь мир показать, что СССР сильно на всех позициях. Это конкурс артистов всего мира. Нагнём их, дядь Лёнь?

— Нагнуть говоришь? Знаешь, идея хорошая, — хмыкнул Ильич, делая отметки у себя в блокноте, — И словечко такое… нагнуть. Хе-хе! Завтра же нужных людей направлю отрабатывать это направление. И если это возможно — ты едешь туда побеждать. Всё?

— Пока да, — скромно улыбнулась я…

***

Через неделю мы вылетели в США. Всё прошло там по разработанной схеме, в том числе и внеплановые гонорары. Чем США отличалось от других стран, это наглостью репортёров, всевозможных папарацци и назойливыми предложениями о сотрудничестве. Чем только не соблазняли, огромными прибылями, фотографией в голом виде на обложке популярного журнала, гражданством… Но никто не спрашивал — а мне оно интересно? Почему-то считалось, что я тут же — повизгивая и разинув рот от восторга, брошусь выполнять их предложения. Хотя, если принимать во внимание то, что они нас за диких варваров принимают, тогда да.

Концерты быстро расставили всё по своим местам. Популярность была бешенной. Пожалуй, даже французы уступили американцам диким накалом страстей. Народ просто сходил с ума, пытаясь прорваться ко мне. Но видимо, в Америке было это предусмотрено, поэтому, безликие парни из охраны работали чётко — рассекая толпу и оберегая моё ценное тело.

На всех концертах финальной песней у меня была:

/фрагмент песни Lady Gaga — Applause/