Василий Сахаров - Казачий край

  - Знаю, - я тоже закурил, - только не очень ясно вижу, что же из всего этого дальше будет.

  - Хм, - Чернецов усмехнулся кривой и не очень веселой улыбкой, - этого мы знать не можем, и все на что нас хватает, это строить догадки и предположения. Слишком много факторов вокруг, как внешних, так и внутренних, а интересы разных фракций и влиятельных групп, в такой клубок скручиваются, что разобраться в нем чрезвычайно непросто. Сам-то, как считаешь?

  - У меня тоже сплошные вопросы и предположения, однако, если тебе интересно мое мнение и размышления, то давай по пунктам. Первое, Москву мы должны взять, так как сил, запасов и вооружений у нас теперь предостаточно, и нет фактора добровольцев, которые как кошки, гуляют сами по себе и творят, что захотят. Второе, большевиков за год или два, в землю зароем, тут и Колчак из Сибири поможет, и Комуч, и Юденич, и Дутов, и все остальные, которых Советы как власть, не устраивают ни в коем случае. Третье и самое основное, кто победит в Великой войне, германцы или Антанта? Если немцы, то с ними будет торг, причем выгодный и нам и им, а если англичане с французами, вот здесь-то нам туго и придется, поскольку из-за махинаций и предательства высших чиновников, денег им Россия-матушка задолжала столько, что сразу и не расплатишься. Как поступить в таком случае и что делать, вопрос политической воли того, кто у власти будет, но то, что снова польется кровь, исключать никак нельзя. Четвертое, какова будет новая власть, которая в Москве будет править? Что это будет? Монархия? Вряд ли, и самое большее, что сможет получить кто-то из Романовых, это титул местоблюстителя трона с возможностью когда-нибудь и может быть, стать конституционным монархом. Думаю, что будущее России или федерация, или диктатура, а кто станет во главе нового государства, очень большой вопрос. Пятое, чтобы выжить, нашей стране нужны жесткие меры, национализация промышленности, земельная реформа и новое законодательство. Здесь, снова интересы России пересекаются с интересами Антанты, и снова вырисовывается конфликт. Шестое, отношение с Финляндией, Польшей, Закавказьем и Средней Азией, где в полный рост проявился весь национализм окраинных и присоединенных земель. Кого признать независимым, а кого обратно к России подтянуть? Снова вопрос и снова, пока ответа нет. Таких пунктов, можно обозначить еще с десяток, но повторюсь, самое главное, кто победит в Великой войне.

  Я замолчал, мы докурили свои папиросы и, неожиданно, Чернецов предложил:

  - Костя, переходи в штаб армии. Полковников на передовой линии у нас теперь даже с избытком, а таких как ты, башковитых, резвых и на подъем легких, сильно не хватает.

  - Подумать надо, Василий Михайлович. Тяжело свою бригаду бросить, и хотелось бы лично ее к победе довести.

  - На белом коне, да по Красной площади проскакать?

  - Точно так, только конь не белый, а вороной.

  - И все же подумай над моим предложением.

  - Хорошо, до выступления на фронт неделя у меня есть. За это время, все не один раз обмозгую и с решением не промедлю.

  - Отлично, - Чернецов повеселел, налил нам еще вина, мы выпили и, хитро усмехнувшись, он спросил: - Кстати, раз уж разговор зашел о твоей бригаде, что там за история с бочонком золота?

  - Уже донесли? - на такой вопрос я мог только улыбнуться.

  - Доложили, - генерал назидательно приподнял к потолку указательный палец.

  - Есть такое дело, из трофеев забрал бочонок царских пятирублевок, и на эти деньги, учредил дополнительную пенсию семьям погибших казаков, да особо отличившихся в боях воинов награждал.

  - Допустим, что так, тем более что слухи о твоей щедрости уже по всем нашим армиям гуляют, только есть и еще кое-что...

  - Наверное, - перебил я командующего, - это слухи об Иловлинской.

  - Они самые. Правда, что твои и власовские казаки там чуть ли не массовые изнасилования устраивали?

  - Нет, это придумка красногадов, и все что, было, случалось по обоюдному согласию. Зачем бабу приневоливать, когда за ради сохранения своего добра она сама к тебе под бочок ластится? Смысла бесчинствовать не было, чай не с врагами или басурманами какими повстречались, а со своими, бывшими гражданами России. Никто ведь не виноват, что их братья, дети или мужья у красных служат, а Гражданская война дело такое, что все еще может измениться. Реквизиции награбленных красными богатств были, это на любом суде признаю, а изнасилований не допускали, и на этот счет я не переживаю.

  - Ну, ладно, коль ты так говоришь, значит, так оно все и есть...

  Чернецов моим ответом был удовлетворен и теперь уже я на него насел:

  - Так кто, Василий Михайлович, говоришь, тебе о бочонке с золотом доложился?

  - А я и не говорил.

  - Так может быть, скажешь?

  - Ага, сейчас, чтобы завтра ты человека прибил?

  - Клянусь, зла не сделаю.

  Командующий подумал, прищурил глаза и ответил:

  - Полковник Шахов.

  - Так я и думал. Сказано, что не наш человек, не казак, а настоящий кацап. Свой бы не сдал...

  - Это да, - генерал вновь согласился с моими словами, - кроме него про это более никто не сказал, хотя не абы кто спрашивал, а я, самолично.

  - Ну, благодарю, что предупредил.

  - Ты свой, и ты меня спас, так что счетов между нами нет.

  Тем временем, пока мы разговаривали, в ресторане появился оркестр, и заиграла музыка. Наступил вечер и нарядные люди, офицеры с дамами, чиновники и государственные служащие заполнили помещение ресторации. Гомон, шум, разговоры, и тут, я увидел ее, женщину, как мне тогда показалось, моей мечты. На некоторое время, может быть всего на долю секунды или на целую минуту, я как бы отключился от всего происходящего вокруг меня, а когда очнулся, начал незамедлительно действовать.

  В помещение ресторана вошел молодой штабс-капитан из корниловцев, лицо которого мне было смутно знакомо по Царицыну, а фамилия его была то ли Федоров, то ли Степанов. Офицер был не один, а в сопровождении трех дам, двух смуглолицых и очаровательных брюнеток самого юного возраста, и русоволосой красавицы, лет около двадцати с несколько печальным лицом. Чернецов еще не успел обратить внимания на то, кого я так пристально высматриваю у дверей, а я уже был рядом с корниловцем, который объяснялся с метрдотелем на предмет свободного столика, которых, увы, не было.

  - Рад видеть вас в добром здравии, штабс-капитан, - обратился я к офицеру и, пока он осознавал, где же меня видел, спросил его: - Сегодня праздник и, насколько я понимаю, мест свободных нигде нет?

  - Так точно, господин полковник, - ответил корниловец.

  - В таком случае, прошу за наш столик, - моя рука указала направление, и когда несколько смущенный штабс-капитан повел своих спутниц к Чернецову, я поймал за шиворот пробегающего мимо официанта и, не считая, кинул на его поднос несколько крупных денежных купюр.