Олег Измеров - Ревизор Империи
Ночь он спал на удивление спокойно, хотя идиллической деревенской тишины за окном не наблюдалось. То лаяли собаки, то неподалеку весело, с девичьим привизгом, давили песнюка под двухрядку, причем гармонист явно филармониев не кончал, и, в довершение всего, где‑то в соседском доме после десяти доносился истошный детский крик — жестокое обращение в воспитательных целях, похоже, не было здесь чем‑то необычным.
Как ни странно, в квартире дома Безносюк не чувствовалось духа коммуналки; скорее, что‑то от очень дешевой гостиницы или пансиона. Жильцы, сметенные в кучу обстоятельствами, словно осенняя листва метлой дворника, немного чурались друг друга, мало разговаривали и не заводили совместных дел, и даже возня на кухне у плиты не вызывала оживления и споров. Дом был похож на купейный вагон в экспрессе "Десна", где усталые пассажиры лишь спешили скоротать ночь, чтобы утром, зевая и потягиваясь, стать в очередь к умывальнику, наблюдая в окно за тем, как в синем предутреннем тумане мелькают блекнущие огни пригородов столицы. Даже если люди застревали здесь надолго, они вели себя так, словно завтра поутру готовились съехать на другую, более подобающую им квартиру. Дом Безносюк жил ожиданием лучших обстоятельств.
На работе тоже как‑то все показалось обыденно и привычно, и даже счетная линейка перестала смущать его сувенирным блеском полированного металла. Виктор усиленно вспоминал учебник Козлова и Талу "Конструкция и расчет танков", с которым он увидел свет в одном и том же пятьдесят восьмом (незаменимая книга для попадания в довоенный Союз).
Чтобы создать танк, как и любую машину, надо начинать от печки, то — есть от основных параметров. Первым делом Виктор выяснил, что двухсотсильная восьмицилиндровая "Испано — сюиза" обеспечит его детищу целых двенадцать с половиной лошадиных сил на тонну, то — есть почти как у "Шермана" второй мировой.
Дальше надо было определяться с компоновкой. Несмотря на всю заманчивость, от идеи разместить двигатель спереди пришлось отказаться сразу: при уровне грамотности восемнадцатого года легкий доступ к бензиновому сердцу танка стал едва ли не главным условием. Первые же прорисовки классической схемы показали полный облом с желанной трехдюймовкой Лендера: корпус разъезжался по ширине на три метра из‑за широкого погона башни (для тех, кто не в танке — это такая большая круглая дырка с опорой, на которую ставится башня), и вес безобразно вылезал за все мыслимые ограничения. Ужать габариты позволяли только 57–миллиметровки, но подходящую зенитку Розенберга военные полностью забирали на автомобильные установки.
"Может, не выделываться, и норденфельдовскую забодяжить? Ту же, что у немцев — их в России производят пушки, в смысле… Не — а, не пойдет. Мы не можем, как Сталин, задавить массой выпуска Т-34, масштаб у нас пока не тот. Нужно что‑то такое, что немцев ошарашит, заставит перестраивать производство на ходу… ударит в гигантоманию. Да, ударит в гигантоманию, в попытку создать то, что они технически не вытянут. Нужно орудие, чтоб расстреливать их жестянки на любой дистанции, и чтобы потом брало противоснарядную. Пусть гонятся за непоражаемым танком и надорвутся".
После долгого копания в бумагах удалось обнаружить что‑то подходящее — пушку Гочкиса того же калибра 57 мм с длинным стволом. Их в свое время заказали для флота добрую сотню, но потом решили сменить на более мощные, и стратегическое имущество спокойно пылилось на складах. На танке творение неплохо смотрелось бы и в сорок первом: снаряд весом в два с половиной килограмма покидал ствол, почти втрое обгоняя звук выстрела. Огорчало, правда, низкое могущество осколочно — фугасных снарядов, но только по сравнению с орудием тридцатьчетверки; немцы в начале войны на свои танки ставили пушку еще меньшего калибра. Первую партию вполне удавалось вооружить, и это давало тайм — аут, чтобы закупить или начать выпускать большую партию.
В конце концов, Виктору удалось сделать ширину танка чуть больше двух с половиной метров при высоте чуть меньше двух метров с третью. По длине изделие вылезало метров на пять с половиной, что для преодоления рвов вполне хватало. Тут же, как змея из‑под колоды, вылезла другая проблема: казенная часть пушки не позволяла разместить в башне троих. Утешало лишь то, что у поступавших в германскую армию легких и средних немецких танков фирмы "Крупп" в башне тоже было по два человека, а во французских танках вообще один.
"В общем, вырисовался у меня "Валентайн" лендлизовский", заключил Виктор, глядя на перетертый ватман. "Ладно. Нет в мире совершенства… Переходим к погону. Кольца для опоры под башню точим на колесотокарном, зубья… А, черт, на чем же внутренние зубья‑то на механизме поворота делать? Долбить на карусельном? А где карусельный, я ж его на заводе не видел… Стоп, делали тут как‑то портальный кран, для него же шестерня не меньше, они же как‑то его сварганили?"
Виктор встал, уже готовый рвануть ко вторым проходным в архив, но тут на глаза ему попались толстые томики Хютте; он ухватил первый попавшийся, отшвырнул, затем второй, и, наконец, в третьем стал лихорадочно перелистывать страницы.
"О как. Значит, просто фрезеруют каждый зуб отдельно и крепят. Махать ту Люсю… Опять дороже выходит. Все за счет стоимости…"
Машинально он погрыз кончик "Кохинора"; спохватившись, он положил карандаш в стаканчик.
"А не выйдет, как всегда? Прекрасная машина в одном экземпляре? Как "Буран" или "Каспийский монстр"? Да, под этот танк хотят пробить целый завод. Но войну‑то ждут к осени. Планируют, что она будет несколько лет, позиционная? А танки противника? Как‑то нелогично."
— Вам что‑нибудь подсказать? — спросил Самонов.
— Нет, спасибо. Это у меня творческий процесс такой…
"А что если здесь правительству нужна этакая хрущевская "кузькина мать"? Ведь у Королева Р-7 тоже штучная продукция, но это не важно. Не было важно. Важно показать уровень. "Пусть нас лапотной Расеей называет Пентагон, а мы в космос запустили лапоть ровно десять тонн". Гитлер в двадцатых писал в "Майн Кампф", что русские не могут даже грузовика сделать, а тут такой вот ахтунг панцер. И можно говорить, что будем лепить на конвейере, как сосиски. Оно ж режим секретности, сразу не проверят. Выиграли время, построили заводы. В четырнадцатом германская революция, это сработало однократно. Сейчас должно сработать что‑то другое. Может быть, это и есть задание."
К полудню зашел Бахрушев.