С. В. - Командировка в прошлое
— Хорошо товарищ Рагатин, я понял ваши мотивы по идее организации корпорации. Ваш товарищ «попаданец», как вы выражаетесь, сказал Сталин и слегка усмехнулся. Тоже приложил массу усилий, для изменениями истории будущей войны. И объяснил, почему он так действовал. А ви товарищ Рагатин, почему столько усилий приложили к этому?
— Если местный «попавщий» в это время, уже рассказал ход истории Великой Отечественной Войны. Про людские потери понесённые странной, про колоссальный урон экономики и промышленности. Я товарищ Сталин, смогу рассказать только о своей личной мотивации, что не позволила мне остаться безучастным.
— Вот и расскажите о ваших личных побудительных мотивах, товарищ Рагатин. Вы же могли легко стать миллиардером в США, а вместо этого СССР стали помогать, в Мексике чуть революцию не устроили.
Я с удивлением посмотрел на него, тот улыбался в прокуренные усы. Невероятно, Вождь меня подкалывает!? Это настолько не вписывалось в известный мне образ Сталина, что я несколько растерялся и был сбит с толку. Чего он хочет добиться? Почти сразу сообразил. Вывести из эмоционального равновесия и услышать не только логическое и сухое построение мотива, но и мою эмоциональную оценку. Зачем? Ну наверное что бы лучше меня понять и понять мотивы моих поступков. Договорились товарищ Сталин, усмехнулся я про себя. Получите что желаете, мне срывать нечего, так будет даже намного проще объяснить.
— Да, мог бы, но «Родина не там, где тепло жопе, а Родина там, где тепло душе!». А моей душе «тепло» в России. Я товарищ Сталин, ни когда не отделял и не отделяю себя от Родины. Война нанесла моей стране страшнейший урон, и хоть я родился через двадцать лет после войны, это очень хорошо понял и прочувствовал, для меня это как не заживающая рана, кровоточащая при воспоминании. В прошлой жизни у меня не было абсолютной памяти, но со школы я знал и помнил наизусть стихи Константина Симонова, написанные им 1971 году.
Тот самый длинный день в году
С его безоблачной погодой
Нам выдал общую беду
На всех, на все четыре года.
Она такой вдавила след
И стольких наземь положила,
Что двадцать лет и тридцать лет
Живым не верится, что живы.
А к мертвым, выправив билет,
Все едет кто-нибудь из близких,
И время добавляет в списки
Еще кого-то, кого нет…
И ставит,
ставит
обелиски.
— Более точно и емко выразить, чем написал поэт у меня, не получиться. Погибли не десятки и сотни тысяч, погибли миллионы и миллионы! Погибли лучшие представители молодого поколения, цвет генофонда Советской России! Те, кто должен был строить новое процветающее, справедливое, прекрасное будущее в нашей стране! Те, кто должны были строить коммунизм! Лучшие люди в большинстве погибли на войне, а всякие «человекообразные животные» в большинстве своём выжили и отсиделись в тылу и на тихих тёплых должностях. После войны страну нужно было поднимать из пепелища и разрухи, лучшие люди опять идут на самые важные и трудные направления. Восстанавливают разрушенные войной города, заводы, колхозы, борются с преступностью и фашистскими недобитками. Они делают реальное дело, восстанавливают страну из после военной разрухи. А в это время, «человекообразные животные» массово пролезают в партию и властные структуры, начинают разлагать страну изнутри, отравляя окружающих своей мелкобуржуазной идеологией безудержного потребительства, стяжательства, мещанства, эгоцентризма, подменяют власть народа на власть партийной бюрократии и парт. номенклатуры. Противостоять «человекообразным животным» могли бы настоящие коммунисты и лучшие люди страны, но их осталось мало после войны, те кто не погиб занят реальным делом а не борьбой за начальственные кресла и спец. распределители. После войны СССР был как человек после тяжёлой болезни с сильно ослабленным иммунитетом. Пользуясь этим «человекообразные животные» как раковые метастазы, постепенно проникли во все сферы управления странной, как результат СССР был парализован, а затем и разрушен.
Я перевёл дыхание, даже не заметил как распалился.
— У Симонова есть хорошее стихотворение на эту тему.
Зима сорок первого года —
Тебе ли нам цену не знать!
И зря у нас вышло из моды
Об этой цене вспоминать.
А все же, когда непогода
Забыть не дает о войне,
Зима сорок первого года,
Как совесть, заходит ко мне.
Хоть шоры на память наденьте!
А все же поделишь порой
Друзей — на залегших в Ташкенте
И в снежных полях под Москвой.
Что самое главное — выжить
На этой смертельной войне, —
Той шутки бесстыжей не выжечь,
Как видно, из памяти мне.
Кто жил с ней и выжил, не буду
За давностью лет называть…
Но шутки самой не забуду,
Не стоит ее забывать.
Не чтобы ославить кого-то,
А чтобы изведать до дна,
Зима сорок первого года
Нам верною меркой дана.
Пожалуй, и нынче полезно,
Не выпустив память из рук,
Той меркой, прямой и железной,
Проверить кого-нибудь вдруг!
— А ведь он написал его уже 1956 году, чуть больше десяти лет прошло с войны. А ситуация уже стала меняться в худшую сторону. Если до войны состоять в партии коммунистов было опасно, весь капиталистический мир был против СССР. То после победы, авторитет СССР поднялся на небывалую высоту! И коммунистом быть стало безопасно, даже на западе в капиталистических странах они стали «персонами грата». А вместо погибших на войне лучших людей, гордых, честных, смелых, порядочных, достойных, в партию и государственные структуры полезло всякое дерьмо, карьеристы, шушера, отбросы! Всяческие «человекообразные животные», сохранившие в тылу здоровье, обросшие полезными знакомствами и связями, не умеющие работать и брать на себя ответственность, но умевшие замечательно лизать жопы вышестоящему начальству, умеющие правильно говорить и составить красивый отчёт.
— Вот приходит к такому парт. функционеру, в котором коммунистического только что парт билет, нажравшему морду поперёк себя шире на тыловом складе, всему обложенному циркулярами и инструкциями, председатель колхоза. Потерявший на войне здоровье и ногу, с вопросом, «вы что совсем тут рехнулись? В апреле сеять? Да у нас земля только к маю оттает! Вы что урожай погубить хотите?». А это «человекообразные животное» с парт билетом отвечает, «вот циркуляр из обкома, с задачей всё посеять и отчитаться к празднику 1-го мая. А если ты херой не добитый, против советской власти, так я тебе и вторую ногу выдерну. Не хочешь сеять, так я тебя самого посажу, как контру. Будешь за полярным кругом кукурузу выращивать». И вылетает председатель из его кабинета, себя от оторопи и ужаса не помня. Потому что нет у него сил бороться с этой сволочью, оставил он последние остатки здоровья на восстановлении из пепелища своего разрушенного войной колхоза!