Артур Прядильщик - Сирахама

И? Куда деться Сирахаме Кенчи и Фуриндзи Миу в современной Японии? Сколько я смогу снять со своей карточки, к примеру? Даже при условии, что ее блокировать не будут (да и зачем ее блокировать?) Ну, в три подхода опустошу ее… но там даже на аренду квартиры не хватит. Даже на пару месяцев… А на каждом углу по всей Японии стоят камеры — один-единственный звонок в полицию со словами «Похищение несовершеннолетней», плюс моя фотография, и через полтора-два часа я буду лежать на полу в каком-нибудь полицейском участке… и хорошо, если только с отбитыми ребрами.

А из страны бежать… так надо хотя бы до аэропорта или в порт добраться.

Плюс к этому — незаконченный институт. Я-то ладно — перебьюсь — а Миу? И жить придется впроголодь… И спать — чуть ли не под мостами вместе с другими бездомными… Жизнь — явно не для молодой семьи. И не для настоящей японки, для которой ежедневная ванная — обязательное условие.

Может, затаиться? Сделать вид, что смирился? И завалить Асамия… Ну, это мы уже обсуждали — не вариант.

Миу… Миу… Миу… Странное со мной что-то происходит — такое впечатление, что все уперлось в эту девушку. Но это же неправильно — должна же у меня быть какая-то самодостаточность?

Неправильно-то неправильно, но почему-то кажется, что если отпущу ее — все рухнет. Глупо! Что может рухнуть-то?!

— Поверь, Кенчи, все твои переживания не стоят и выеденного яйца! — Послышался голос Ма Кэнсэя…

Ну, вот, в теплую компанию к Сигурэ и Старейшему добавился еще один человек, умеющий полностью скрывать от меня свое присутствие.

— А поводов переживать — нет, Ма-сэнсэй?

— В ближайшее время — нет, Кенчи. — Ответил Ма и задал неожиданный вопрос. — Как ты думаешь, Кенчи, что Драконам от тебя нужно?

— Чтобы я прошел Лабиринт…

— Тц… попробуй еще раз, ученик.

— Маленькие дракончики?

— Уже теплее, но я тебе даю еще одну попытку.

Три попытки от Кэнсэя — это щедро. Я задумался.

— Усиление Семьи Драконов?

— О! Хорошо, Кенчи! — И задал новый неожиданный вопрос. — Ты знаешь об ответственности за пленников?

— Краем уха…

— Захватив пленника, ты взваливаешь на себя ответственность за его жизнь, здоровье, безопасность и честь. Пока не передашь его родственникам, получив выкуп…

— А отпустить…

— Тогда возникает вопрос, «а зачем в плен брал?» Тем более, когда пленницей является красивая девушка. И когда ее вдруг отпускают…

— Да я же ее пальцем не тронул!

— Акисамэ тебе уже говорил, что Сигурэ чуть-чуть перестаралась?

— Без подробностей.

Кэнсэй вздохнул:

— Мисаки Охаяси теперь не сможет доказать, что у нее с тобой ничего не было, Кенчи.

— Сигурэ, что… ее…?

— Эй-эй! Держи себя в руках, Кенчи! Никаких извращений — обычная операция под общим наркозом — скальпель и ножницы.

«Хренасе — „никаких извращений“!»

— Сэнсэй, это же неправильно! Это совершенно неправильно! Это подло!

— Два часа назад у тебя была одна из сильнейших активаций, которую я когда-либо наблюдал, Кенчи.

— Да насрать мне на активацию! Что вы девушке устроили! Вы же ей всю жизнь… Как она дальше…?

Мне сильно прижали какую-то точку на ухе, и я, зашипев от боли, был вынужден заткнуться.

— Это хорошо, Кенчи. Правда, хорошо. Когда бойцу НАСРАТЬ на свою активацию — можно говорить о том, что он больше человек, чем боевая бездушная машина. И это хорошо для кэмпо… этого человека. А дальнейшая жизнь Мисаки Охаяси, Кенчи, зависит теперь от тебя. Целиком. В конце концов, ты же сознательно собирался взвалить на себя заботы о двух наших девочках. Ну вот… потренируйся пока… на дракошках. Где одна, там и две, и три… Я тебе больше скажу — три гораздо лучше, чем только две! У меня у самого их две!

«И именно поэтому ты, старый вуайерист, крутишься в Редзинпаку!»

Кэнсэй помолчал, ожидая моей реакции… а я даже не знал, что на это ответить:

— Драконам больше не нужен твой Лабиринт, Кенчи… ну, разве что ты его ради тренировки пройдешь. Факт — свершившийся. Переиграть назад и не сделать еще хуже — ты не сможешь. Но если найдешь способ…

— Ее изгнали?

— Нет, конечно! Ты чего! Ее не изгнали. Но она пленница. А пленница-Дракон — это довольно щекотливое положение. Только изменение ее статуса может как-то изменить ситуацию. Но ты ведь не захочешь делать ее Старшей женой, если я что-то понимаю в этой жизни?

— И что мне с ней теперь делать, Ма-сэнсэй?

— А что обычно делают с хорошенькими пленницами, Кенчи?

— Получают за них хороший выкуп, Ма-сэнсэй!

— О! Я таки воспитал достойного ученика! Правда, Драконы вряд ли в ближайшее время захотят ее у тебя забрать. Они тебе, скорее, еще и доплатят за то, чтобы она оставалась у тебя.

— Я хочу подумать, Ма-сэнсэй.

— Конечно, Кенчи. Правда, в ближайшие несколько часов это у тебя вряд ли получится.

— М?

— Минут через пять тебе придется заниматься тем, чем обычно занимаются все НОРМАЛЬНЫЕ гаремо-владельцы — утешать, мирить и приводить в хорошее расположение духа… Управлять психологическим климатом в отдельно взятом маленьком коллективе. Сочувствую…

«Мы сидели и курили. Начинался новый день…»

Ну, «сидели», допустим, не все, а только девочки — я лежал, как и предписано настоящему «нормальному гаремо-владельцу»… Как ежик: на пузе и вверх иголками. Кэнсэй перед тем, как уходить, накинул простыню на задницу… Наверно, для того, чтобы видом мужских голых ягодиц не смущать непривычную пока еще дракошку-Мисаки (а насчет Миу и Ренки у меня были о-о-огромные сомнения… были подозрения, что кое-чьи ягодицы исследованы любопытными девицами вдоль и поперек!)

И не «курили», а молчали. Нехорошо так молчали. Напряженно и настороженно.

И «новый день» не начинался — а вот окружающий мир в очередной раз изменился, явив свою новую грань.

А я даже встать не мог, чтобы обнять, по головам погладить или еще что… Не потому, что смущался собственной наготы, а потому что не мог. Ноги и руки были надежно парализованы добрым, но коварным рефлексотерапевтом Ма Кэнсэем. Учителя подстраховались на случай остаточных эффектов от моих активаций. Видимо, опасались изнасилования. Которое, строго между нами, заслужили. Особенно, одна мастерица всяческого оружия…

Распределились показательно: справа от меня Миу с Ренкой, а слева — напряженная и ощетинившаяся «дракошка»-Мисаки.

— Рен-сан… — Позвал я.

— Да, Кенчи? — С готовностью отозвалась Ренка, больше других страдающая и испытывающая невыносимые муки от столь долгого молчания.