Юрий Корчевский - Язычник

Оружия при себе у Ильи не было – не принято как-то с оружием по нужде ходить.

Глаза Ильи уже адаптировались к темноте, он обернулся в поисках предмета, который можно использовать в качестве оружия, и увидел пустую бочку, в которой обычно солят рыбу. Взяв ее обеими руками, он вышел из-за угла.

Двое непрошеных гостей уже стояли у крыльца. Интересно, как они его нашли? Неужели следили, когда он к избе, как домой, с площади возвращался? Илья подосадовал на себя – ведь не обернулся по пути ни разу, не проверился. Выходит, самонадеянность подвела?

– Эй, вы не меня ли ищете? – спросил Илья и тут же кинул в незнакомцев бочонок.

Дубовый, клепаный, ведер на пять-шесть вместимостью, бочонок был тяжелым. Он угодил к ближайшего к Илье мужика и сбил его с ног.

Илья без промедления кинулся к нему и ударил ногой в живот. Мужик обмяк, зато второй нанес Илье удар ножом, и левое предплечье его обожгло болью.

Ногой Илья ударил нападавшего в коленную чашечку, услышал хруст костей и сразу – вопль. Нападавший упал, и нож выпал из его руки. Илья наступил на лезвие и потянул рукой рукоять. Раздался щелчок, и лезвие ножа сломалось. Ногой Илья отбросил в сторону нож от первого мужика, в которого угодил бочонком. Сейчас он в беспамятстве, но очухаться может, еще за нож схватится.

Мужик стонал, держась за колено.

– Ты подожди, не уходи, – пошутил Илья, а сам сбегал на кухню и запалил там масляный светильник от угольков в печи. Выскочив во двор, он поднес светильник к лицу мужика и поразился – оно было ему знакомо!

– Ты же должен в карауле на городских воротах стоять!

Перейдя к первому мужику, Илья заметил, что тот уже стал дышать ровнее, вот-вот придет в себя. Он осветил лицо мужика неровным колеблющимся светом – и этот знаком! Оба были позавчера с рыжим, наверняка односельчане – такие обычно вместе держатся.

Илья вернулся к тому, который стонал.

– Зачем пришли?

– А не пошел бы ты…

Не дослушав, Илья ударил ему ногой по зубам. Мужик взвыл и схватился за челюсть.

– Ты бы не выл, как шакал, людей испугаешь. Ночь, люди отдыхают, а ты орешь, как резаный… Говори, кто вас послал, иначе придушу или сломаю что-нибудь.

– Никто нас не посылал, сами пришли. Ты Рокше голову срубил, навроде как курице, а он сельчанин наш.

– Это рыжий, что ли?

– Он. Заводилой у нас был. А мы его – за стены городские, на съедение зверью… Эх!

– Заслужил.

Илья раздумывал, что делать с этими. Отпустить? Так зло затаят, при каждом удобном случае мстить будут, а то еще и других подговорят. Хуже всего, когда в войсках раздрай. Убить? От тел избавляться надо, иначе скажут – самоуправством занимался.

И все-таки он выбрал второе – лишить непрошеных гостей жизни. Не успокоятся они, даже злее будут за травмы свои, за унижение, которое испытали, когда напали вдвоем, с ножами, но не смогли одолеть одного.

Илья схватил травмированного за грудки, посадил на землю, шагнул за спину, обхватил его голову ладонями и резко рванул в сторону, ломая шейные позвонки. Бросив бездыханное тело, так же поступил со вторым. Вот козлы! Выспаться не дали! Теперь тела тащить надо за стену, а если встретится кто из язычников – хлопот не оберешься.

Тут он припоминать стал: как ко вторым воротам идти, мостик есть через овраг – вот туда тела он и сбросит. Найдут опосля – невелика беда, на обоих даже ранений нет.

Нести тело на себе Илье не хотелось, не брат он ему. Потому взял убитого за ноги и потащил по дороге. Дойдя до мостика, он сбросил тело и услышал, как оно покатилось вниз, на дно оврага. То же самое он сделал со вторым убитым.

Однако когда стал возвращаться, увидел странную картину: дорогу вдоль забора, что у его избы, подметала женщина. Услышав его шаги, она метнулась за калитку.

Илья догнал ее:

– Алена! Ты что тут делаешь?

– Следы заметаю. Это ночью не видно ничего, а днем увидят.

– Хм, за меня боишься?

– Услышала я разговор во дворе, потом крик. Дверь немножко приотворила – все и увидела.

– Осуждаешь?

– Они сами пришли по твою душу.

– Тогда забудь.

Женщина кивнула.

Илья запер изнутри калитку, потом то же самое сделал со входной дверью в избу. Были же запоры, прежний хозяин избы справный мужик был, все сделал на совесть. Только вот не воспользовался этим Илья, а зря – могло и боком выйти. Убив его во сне, они без жалости расправились бы и со свидетелями – Аленой и мальцом.

За возней прошла большая часть ночи. Илья ворочался в постели – уснуть не получалось. При первых же лучах солнца он поднялся, оделся и вышел во двор. Вернул на место пустую бочку, осмотрел двор. Подобрал ножи – сломанный и целый, который он отбросил ночью к амбару. На огородике, на заднем дворе, сделал носком сапога ямку, в которую бросил железяки и присыпал их землей. Затем он вышел на улицу и прошелся туда-сюда – нигде никаких следов.

Только теперь Илья успокоился. У рыжего, которого звали Рокшей, эти двое придурков нашлись, у них же свои знакомые могут быть, а вендетты или кровной мести Илья очень не хотел.

Нехотя поев, он отправился на площадь. Если убитых спохватятся, он услышит разговоры. Однако об убитых им ночью людях никто не вспоминал. Единственно – упомянули, что совсем распустились, ночью из караула двое ушли, бросив ворота без пригляда и охраны.

Когда разговоры дошли до волхвов, Борг позвал к себе Илью.

– Нехорошо, Ратибор!

– Ты о чем?

– Ворота без пригляда остались.

– Люди твои, волхв, я им не указ. В караул я их назначил, но рядом стоять не обязан. Я вчера подходил, так ты занят был.

– Верно. А ты сегодня скажи.

– Людей на десятки и сотни разбить надо, каждому десятнику и сотнику – свое задание. Случись нападение – неразбериха получится.

– Ратибор, у нас же не дружина! К чему это все?! Каждый язычник добровольно пришел. А появятся незваные гости – все вместе против ворога выступим. Боги нам помогут.

– Ну, коли боги помогут, кто против?

Борг явно хотел править в городе единолично – и как духовное лицо, и как военачальник. К тому же волхву была чужда дисциплина. Преданность и поклонение ему лично – вот все, что требовалось от язычников. Илья же не очень вписывался в эту концепцию. Однако, если верховный вождь не хочет, быть посему. В конце концов, волхв сам так решил, и он же ответственен за мятеж, а назвать другим словом их выступление Илья не мог.

Меж тем до Вышаты уже дошли сведения о выступлении язычников. И опять этот Борг! Никак Вышата не мог поймать его да вздернуть на суку. Но теперь-то волхву конец. Из Белоозера путей немного, всего три. Местность пустынная, и укрыться волхву будет негде. И еще одно: где волхв, там и этот проклятый Ратибор. Уж он, Вышата, и убийц подсылал к нему, да только не вернулись они. Не так прост этот Ратибор, и убить воина Вышата жаждал не меньше, чем волхва. Борг мутит воду, поднимает людей на мятежи, а Ратибор защищает их, не дает утопить мятеж в крови язычников.