В. Бирюк - Рацухизация

Как-то не встречал попаданцев, которые на этом порище…

«Кто хочет стать миллионером?» — лес рук. А «Кто хочет стать мусоровозом?» — никого. «Святая Русь» — не Нью-Йорк. Но в мусорную кучу — и здесь надо заглядывать.

Зола — ценное удобрение. Крестьяне это понимают — выжигают стерню на полях и золу оставляют. Но из дому на поле принести… Так они и навоз на поля не вывозят! «Землица любит ласку!» — все согласны. А«…любит подкормку» — не понимают.

Хотя зря я на них так: сохой ковыряясь, ничего толком запахать нельзя. Деревянной лопатой огород перевернуть… Можно. Если огород на песке.

Это я, имея уже откованные лемехи и железные штыковые, могу пальцы гнуть. А так-то — фиг.

По Невестинке, по канаве, Христодулом по болоту прокопанной, лодочка дотащилась как раз к Гончаровке. Тут мы разгрузили и назад отправили. Золу — на сита.

Просеиваем её, просеиваем… Пылюка! Грязюка! Дышать только в наморднике! Получаем… Получаем такое количество угля, что можно кузнечный горн топить! Причём качественно: уголь — мелкий, пыль, хоть с воздухом вдувай, горит жарко. Мало что не взрывается.

Прокуй кругами вокруг нарезает:

— О! Меленький! Ща всё науглерожу!

Чуть с Христодулом не сцепились. Тот тоже:

— Эт что? Эт не сгорело?! Я тебе и сам рожу… на угол сверну! Отдай! Что не сгорело, то и не размокнет! А мне гать подсыпать надо.

Ребятки! Это ж просто мусор из печек! Его ж везде… Мда… Но — не собранного, не просеянного, не рассортированного.

Просеянную золу сыплем на противень. Противень — в печку. Прокаливаем на 500 градусах. Откуда знаю? — А рацухеризация на что?! У меня теперь термометры есть! Свинцовые. Как выглядит термометр на основе свинцовой проволоки представляете? — Точно так же, как ртутный. Только вместо столбика ртути — свинцовая проволока. Вместо капельки — витки.

Кончик метра свинцовой проволоки отползает на половину миллиметра за двадцать градусов. Раза в полтора лучше меди. Если не совать туда, где сильно горячо — 600 градусов и выше — не плавится.

В Древнем Риме готовили специальное прокисшее вино в свинцовых горшках. Получался напиток — «сапа». В ней много ацетата свинца — очень сладкого вещества, «свинцового сахара», «сахара Сатурна». Популярность сапы была причиной хронического отравления свинцом, распространенного среди римской аристократии. Уже в Средневековье папы римские будут издавать буллы и энциклики с запретом католическим монахам делать вино со свинцом во избежание «свинцового безумия». На Руси свинец не пьют, им крыши кроют, оконные переплёты делают. Будучи в городе, прикупил несколько кусков.

Смотрю и радуюсь: и что заблаговременно озаботился, и что деньги были.

Теперь, к просеянной и прокалённой золе добавляем известь по вкусу. По чуть-чуть.

И снова — радуемся. Радуемся, что ленивых дедов-инвалидов с «мазильни» уже убрали — известь идёт мелкая, однородная.

Ставим три деревянных опрокидывающихся чана.

И радуемся опять. Приятно, что есть плотник Звяга, который уже не задаёт идиотских вопросов типа:

— А чегой-то дны двойные? А чегой-то они дырявые?

Потому как понимает: ежели Ванька-лысый чего-то сказал, то смысл в этом должен быть. Хотя сразу и не понять. Репутация в рацухизации — важная составная часть. У меня — есть.

На второе дно накладываем слой соломы.

И снова радуемся. На этот раз — соломотрясу и русской народной мудрости: «что с возу упало — то пропало». В смысле: всё, что не продукт, то — оплата. Всю солому я забираю в оплату за молотилку.

Между двумя днищами делаем дырку с трубкой — для щёлока, в ложное дно вставляем ещё трубку для выхода воздуха, вытесняемого водой из золы. Выше, на склоне холма, стоит здоровенный деревянный короб-накопитель. Сыплем туда просеянную и прокалённую золу со всей усадьбы и сопредельных селений, поливаем её тихонько водой — для равномерности промокания этого… продукта. Помешиваем, даём денёк прокиснуть. И спихиваем деревянной лопатой в дощатый желоб. Прямо в эти чаны на Ў высоты. Ещё и прихлопываем — чтоб плотнее. Заливаем горячей водой. И идём заниматься другим делом на ближайшие 4 часа.

Потом выпускаем первый щёлок. Крепость — 20 %. Выпускаем прямо на сковородку. Где и выпариваем.

И снова радуемся. Потому что когда я позвал «альфа», сунул ему свой чертёж и спросил:

— Сделаешь?

Он не стал долбать меня глупыми вопросами типа:

— А нафига в печке три сковородки и два котла?

А скромно поинтересовался:

— На трубу колпак ставить?

Система! Работает! Не зря я ему два года назад злых раков на все места навешивал! Мастер вырос! Пришёл с бригадой и в три дня сделал нестандартную печку с тремя топками и плитой ступеньками.

Печку — греем. На золу наливаем еще 2 раза воду, даём стоять каждый раз 2 часа; второй и третий щелока последовательно прогоняем через второй и третий чаны со свежей золой. Зола в каждом чане выщелащивается три раза — в первый и второй раз слабым щелоком, в третий раз — водой.

Щёлок из чанов выливаем на сковородки. Потому и чаны опрокидывающиеся. И помешиваем. Надо будет какую-нибудь механику придумать. Для помешивания. Чтобы не подгорало. А то — фиг отдерёшь.

Щелок в сковородах сгущаем, и переливаем в котёл. Где и выпариваем досуха. Поэтому сковородки — с носиками, а котёл — съёмный. Когда в котле начинает выпадать твердый осадок — прекратить нагревание, только помешивать. Масса в котле при охлаждении твердеет. Если не перегреть — не пристаёт к стенкам котла. Иначе приходится отбивать.

У меня три мастера на этой операции стоят — в первую же неделю каждый ухитрился прохлопать. Поэтому и котёл съёмный — защита от дураков и бестолочей.

У московских бояр процесс поташнивания шёл на горящих дровах. Которые укладывали в кирпичный камин. Чистый полив без помешивания. После отвердения массы, её выламывали ломами. Камин… сами понимаете — одноразовый.

Получили хрень грязно-бурого цвета. Песочек такой. Ура!

Вас не радует вид грязно-бурого песочка? — Нет в вас настоящего рацухства! Или — рацухерства? И истинной любви к Родине нет — это ж самый исконно-посконный продукт! Из важнейших причин для проявления «русской славы боевой»! За-ради удобства отдать немцам вот эту хрень — Петербург построили! Русская армия Полтавский бой выиграла — чтобы никто не мешал жечь свои леса и неограниченно скармливать Европе вот это… грязно-бурое.

Но… есть варианты продолжения. От америкосов — они тоже, временами, поташнивали.

Снова всё кидаем во второй котёл с горячей водой, полностью растворяем, снимаем всплывший мусор, отделяем нерастворимый осадок и опять выпариваем. Снова получаем песочек, уже — чуть светлее. Который старательно прокаливаем 6 часов. Но чтобы не спёкся! Получаем пористую твердую массу белого цвета с синеватым оттенком.