Вадим Мельнюшкин - Затерявшийся

   - Чего раскаркались, спать мешаете.

   - Товарищ командир, я вот пытаюсь Гришку заставить заняться приличествующей ему деятельностью, то бишь уходом за мужской частью нашего коллектива...

   - А в морду?

   - Не имеешь права, сёстры милосердия не дерутся.

   - Сейчас точно кто-то без жратвы останется.

   - Всё, хватит. Потапов с тебя завтрак и могила.

   Повисло молчание. Потапов тяжело встал, видно тело затекло, и отправился за дровами, а на мою долю пришлось открывание банок. Фролова заставил резать хлеб, так же доставшийся от эсэсовцев.

   - Смотрите, товарищ командир, тут дата на упаковке.

   Точно такая же упаковка от хлеба, что достался от охранников на первом мосту. И правда, дата пропечатана - март тысяча девятьсот тридцать девятого года.

   - Не зачерствел?

   - Нет, мягкий, и даже пахнет.

   - Ну и ладно, значит есть можно.

   Еды нам оставили с запасом, что понятно - и забота о товарищах, которым неизвестно сколько куковать, и тащить на себе меньше. Двойная польза.

   - Нога как?

   - Нормально нога, - Фролов с опаской посмотрел на меня.

   - Только не врать.

   - Да не вру я, правда нормально. Ну, дёргает иногда, ещё чешется.

   - Ну, если чешется, то, и правда, нормально. Хотя... Ладно, после завтрака глянем. Да не боись, тампон сегодня трогать не будем, только попробуем смочить раствором, а вот завтра скорее всего сменим.

   - А может не надо.

   - Посмотрим.

   Зинчука похоронили уже ближе к полудню. Салют был тихий - клацнули затворами, да ударили бойки в пустые патронники, вот и вся пиротехника. Нет, речь я конечно толкнул, но только показалась она мне пустой и напичканной штампами. А что мог ещё сказать? Что сказать о человеке, которого почти не знаешь? Не знаешь кем он был и кем хотел стать, о чём мечтал, кого любил. Да, очень многие не получили даже этого - короткой безликой эпитафии, но может так даже честнее. Впрочем, речи над могилами нужны не мёртвым, а тем, кто ещё не мёртв. Как бы так намекнуть окружающим, что над моей могилой не надо бы напыщенных славословий распылять. Намекнуть конечно можно, но не поймут - чаще мёртвые лучшее знамя чем живые. К сожалению.

   Рана Фролова оказалась, и правда, в неплохом состоянии. На мой дилетантский взгляд конечно. Выглядело всё хуже чем вчера, но вероятно лучше, чем должно было бы, в смысле - чем я готовился увидеть. Края покраснели и опухли, но гноя и тяжёлого запаха почти не было. Будем надеяться пронесёт, и не так, как после огурцов с молоком и селёдкой.

   - Лады, Михаил, одевай штаны, на сегодня экзекуция отменяется.

   С моей рано всё было проще и понятнее - она уже рубцевалась.

   - Товарищ командир, как же так? - Потапов удивлённо смотрел на мой размотанный бок.

   - Нормально всё. Я думал уже весь отряд знает, что на мне как на собаке?

   - Я слышал, даже видел, как у вас на лице шрамы заживают, но чтобы вот так...

   - Я тебе как-нибудь анекдот расскажу. Слышал про феномен?

   - Нет.

   - Вот будет настроение и расскажу. Может быть. А теперь с тебя шалаш, что-то ночью я слегка продрог. Не май, не лето...

   Шалаш получился хороший. Большой и толстый - накатов этак в пять, аж слеги прогнулись. Если бы не это Потапов целую берлогу сварганил. Мишка так его и подкалывал - типа не согласен он пока на зиму укладываться, лапа мол грязная и тощая. На что Григорий пообещал, что найдёт ему неплохой заменитель, от чего обоим будет всю зиму хорошо. Насмешник сразу надулся как мышь на крупу, а нефиг подставляться.

   Эта ночь прошла в относительном комфорте, но не в покое. У Мишки начался жар, слава немецкой медицине аспирин был в достатке, и несколько дней удалось держать температуру на уровне тридцати восьми-тридцати девяти градусов. На глазок. Рану чистил ещё дважды, после чего просто меняли повязки.

   Так прошла неделя, и как-то наутро наш болезный проснулся в преотличном расположении духа и потребовал еды. Это мы так подумали, а на самом деле требовал он жратвы, в самом полном и объёмном смысле этого слова. Короче мы с Григорием остались без завтрака, чем ничуть не огорчились. Огорчились когда из второго завтрака, сготовленного сразу после гибели первого, удалось урвать меньше половины.

   - Деточка, тебе же плохо будет, - увещевал нашего обжору Потапов. Но тот не отвечал, по причине занятости отвечательного отверстия.

   - Ну что же, бойцы, раз всё пошло на лад, то придётся мне вас покинуть.

   - Товарищ командир, вам нельзя. Как же после ранения? Я пойду.

   - Боец Потапов, отставить. Мы уже обговаривали этот вопрос - иду я. Пойду не спеша. С чувством, с толком...

   Уже три дня как, я делал утром зарядку и ходил в разведку. Недалеко, это так Потапову говорил, но на самом деле осмотрел три ближайших деревни. Вокруг было относительно тихо. В одной из деревень, а именно в Васьково, засёк трёх полицаев на телеге - вот и весь противник. Короче, полное благолепие и благорастворение воздухов. Продуктов, если учесть умение Григория использовать силки, а зайца и пару птичек он умудрился добыть, ребятам на неделю хватит. А за это время, даже если на базе никого нет, смогу назад вернуться.

   А осень, между тем, всё больше вступала в свои права, захватывая планету. По крайней мере, это полушарие. Деревья, естественно в лиственной их части, уже совсем сбросили зелень, да и её жёлто-бордовые кроны начала пробиваться проплешинами голых ветвей. Лето отживало свои последние, уже бабьи, деньки. Последняя пара ночей была уважительно прохладна, и хотя лёд в мелких лужицах ещё не образовывался, но, судя по всему, ждать оного осталось недолго - конец сентября на дворе. Камуфляж пока ещё спасал в этом сменившемся буйстве красок, но что-то мне подсказывает, что надо задуматься о маскхалатах весёленького белого цвета, пригодится.

   Шёл споро, давая даже по лесу пять-шесть километров в час. Нарвусь на братьев-партизан, могут сделать бо-бо. Это если они эсэсовцев уже встречали, потому как более никто в таком виде по лесу шляться не может. Формы и знаков различия под курткой и штанами не видно, голова босая - пилотку я в карман убрал от греха, так что только сапоги выдают. Но что-то мне подсказывало, что сегодня обойдусь без происшествий, что, в общем-то, и произошло, ну если свадьбы не считать.

   Есть такая деревенька, Казённые Лешни называется. В общем и целом на моём пути она оказаться не должна была, если не брать в расчёт этакое специфическое озеро, что находится на границе Псковской области и Белоруссии. Зовётся оно Язно. Редко где имеет ширину более пятисот метров, а вот длина у него зашкаливает за десять километров. Всё бы ничего, но расположено оно так, что длинной своей стороной лежит практически на север, ну и на юг соответственно, а что особенно неприятно середина его приходится на ту точку, где и проходит мой маршрут. Когда шли к железке, мы обогнули озеро с запада, но сейчас я двигался на восток - что я заяц через шоссе скакать туда-обратно?