Николай Андреев - Рыцари Белой мечты (Трилогия)
— Колчака! Колчака! — между тем кричала экзальтированная толпа.
— Остановите автомобиль, — Колчак приказал шофёру. Машина остановилась, сильно не доезжая до здания полуэкипажа.
Александр Васильевич многозначительно посмотрел на Смирнова, одёрнул китель, высоко поднял голову и, выйдя из автомобиля, двинулся во двор. Ему вспомнилась оборона Порт-Артура и шедшая в атаку японская пехота, артиллерийская канонада эхом отдавалась в голове, свистели у самого лица пули…
Колчак шёл мимо солдат, офицеров и матросов, и те замолкали, едва завидев "их адмирала". Обветренное лицо, сжатые губы, орлиный нос — и железная уверенность в глазах. Шум постепенно затих. Все взоры обратились на Александра Васильевич. Командующий Черноморским флотом встал место прошлого оратора, отошедшего в сторону и понурившего голову, будто нашкодивший гимназист.
— Вы солдаты, матросы офицеры Российской армии и флота — или бомбисты? — вот были первые слова, с которыми Колчак начал свою речь. Она рождалась прямо здесь, на этой импровизированной трибуне, но каждое слово била прямо в сердце слушателей не хуже немецких пуль. — Враг в любую минуту может напасть, и дойдёт до самой Москвы, пока вы здесь будете обсуждать отречение Николая Александровича и восшествие на престол Алексея Николаевича. Да, он пока что всего лишь ребёнок, да, у него нет опыта правления. Но я верю в него. Я верю в регента, Великого князя Кирилла Владимировича. Он тоже — моряк, он знает, что нужно флоту, он тоже — военный, он знает, что нужно армии для победы, он тоже — русский, и он знает, что нужно народу и стране сейчас. Я верю в Кирилла Владимировича, и прошу вас тоже в него поверить. Сейчас, когда победа всё ближе и ближе, нужно сплотиться вокруг престола и командования, нужно с верой смотреть в будущее и работать для победы. Враг ещё крепок и силён, нам нужно довести войну до победного конца!
Речь Колчака очень сильно подействовала на людей, особенно слова о том, что командующий верит регенту и знает, что он война благодаря ему скоро завершится. К тому же Черноморский флот и Севастополь очень уважал Александра Васильевича: было за что. За талант и твёрдость характера, за умение держаться на высоте даже в самой сложной ситуации, за "раздраи" начальникам, поистине суворовские взгляды на ведение войны и подвижность. Много, очень много было всего…
Колчак хотел было сойти с трибуны, но ему помешали это сделать.
— Пошлите от нашего имени телеграмму в столицу! Регенту и императору! Мы с ними! Мы с ними!
Только тут Александр Васильевич позволил себе облегчённо выдохнуть и вытереть платком капли пота, тёкшие по носу и щекам. Речь перед взволнованной толпой солдат и матросов далась ему с невероятным напряжением сил, моральных и физических.
— А теперь: возвращайтесь к службе. Не надо митинговать, надо делом заниматься!
Через несколько часов Колчак устроил собрание офицеров гарнизона и флота на флагмане "Георгии Победоносце". В Севастополь вернулись из рейда к Босфору эскадра. Вот-вот должно было скрыться за горизонт южное солнце, но ночь уже не сулила спокойствия и тишины в Крыму…
Выступать первому, против обыкновения, выпало не самому молодому из присутствующих, а генерал-майору Свечину. Ближе к концу он сообщал о моральном духе солдат подчинённой ему части.
— К сожалению, дисциплина в Морской дивизии не на высоте. Последние события в столице сыграли двоякую роль: с одной стороны, у солдат появилась вера в будущее, в новые изменения после отречения Николая, а это более или менее хорошо, с другой стороны, смена правителей всегда чревата опасными последствиями. Поэтому обстановка сложная, неспокойная, — спокойно докладывал Свечин.
— Думаю, здесь дело совсем не в настроениях в столице или смене правителя, а в плохой работе офицеров с солдатами и матросами. Пропасть между ними всё глубже и глубже, она ширится, в условиях войны с Врагом этого быть не должно, — заметил Александр Васильевич Колчак. — Поэтому не стоит всю ответственность перекладывать на плечи низложенного монарха.
— Я надеюсь, что всё будет хорошо. Мы справимся, — Свечин вообще не любил, как и всякий военный, когда во внутренние дела его частей лез ещё кто-нибудь. Но и в государственную политику не вмешивался, не обсуждал, как с сослуживцами, так и с подчинёнными.
Затем выступили несколько офицеров гарнизона. Они в нескольких коротких фразах изложили обстановку. Среди солдат, особенно преклонных лет, тех, что надеялись встретить в Крыму "много солнца и никакой войны" происходило некоторое брожение. Похоже, многие были затронуты политикой, "подцепленной" у агитаторов на фронте. Опять же, решили, что надо больше уделять времени работе с нижними чинами. Колчак обещался добиться, чтобы в часть допустили большее количество священнослужителей, для моральной "подготовки".
В конце выступил сам Александр Васильевич. Помолчав несколько мгновений, он положил на стол ворох телеграмм.
— Итак, господа, перед Вами — сообщения из разных областей империи, из Петрограда, Могилёва, Москвы и Гельсингфорса. Моряки в Кронштадте, боюсь, перебили офицеров, подняв над фортами красные флаги. Подавить мятеж не удалось: помешал балтийский лёд и захваченные восставшими корабли. Гельсингфорская эскадра просто оказалась неподготовлена к бою. Рижская эскадра также в трудном положении, немцы могут решиться на наступление, выведя на Балтику свой флот. В Москве до сих пор окончательно не подавлено выступление во главе с Советом рабочих и солдатских депутатов. В Киеве, да, были манифестации в поддержку императора, — Колчак сделал паузу на мгновение. Произносить имя нового "господина земли русской" было непривычно. — Императора Алексея Николаевича и регента Кирилла, но мало кем поддержанные. Народ остаётся в стороне. Всё хуже и хуже настроение, всё меньше желания сражаться. К счастью, отречение способствовало и росту уверенности среди солдат и матросов в скорейшей победе. Не знаю, правда, на каком точно основании. Великий князь Кирилл Владимирович, сообщивший о событиях в стране, не имел возможности поделиться своими соображениями насчёт этого. Однако в своей телеграмме он чётко указал цель, к которой мы должны стремиться, ради которой мы должны воевать и жить…
Колчак невольно улыбнулся, и тут же его лицо преобразилось, исчезла жёсткость, кажущаяся холодность черт, уступив место теплу и мягкости. Жаль, что улыбка всё реже и реже появлялась на устах адмирала…
— Регент указал, что через два месяца мы уже должны будем прокладывать коридоры в минных полях у Босфора и смотреть на удивлённые лица турецких артиллеристов, проспавших высадку нашего десанта. Надеюсь, я не зря ответил, что Великий князь может целиком и полностью рассчитывать на наш флот и Морскую дивизию?