Владимир Контровский - Ракетоносцы. Адское пламя
«Да, – думал генерал Уильям Донован, глядя на сидевшего перед ним человека, – умеет старый Эйб Долл подбирать людей, этого у него не отнимешь».
Генерал Уильям Джозеф Донован
Человека, державшегося в кабинете главы американской стратегической разведки с тем чувством внутреннего достоинства, которое свойственно людям, сознающим свою значимость, звали Льюис Гэллап. Ему было около шестидесяти, но выглядел он гораздо моложе: поджарый и сухощавый, он походил на хищника, приобретшего жизненный опыт, но не утратившего убийственного умения вонзать свои ещё не затупившиеся зубы в чужую плоть. Этот человек работал на АБС и лично на главу этой Ассоциации мистера Эйбрахама Долла, выполняя самые щекотливые поручения «капитанов большого бизнеса» по всему миру и числясь при этом «независимым коммивояжёром» или сотрудником некоего фонда с крайне неопределённым названием, не имеющим ничего общего с истинными целями и задачами этого фонда. И никто иной, как сам мистер Долл «уступил» Гэллапа Доновану со словами «Есть у меня для тебя, Билли, подходящий парень».
– Итак, Льюис?
– Подготовка к операции «Шевалье» практически завершена. Объект находится под плотным контролем. Нам известен каждый его шаг: и что он говорит, и что ест, и с кем спит, и каким пипифаксом вытирает задницу. Агент Монстр – поистине виртуоз, остаётся только удивляться, как он сумел стать для Шевалье абсолютно необходимым, и при этом не вызвать никаких подозрений ни у самого объекта, ни у его окружения. Учитывая социальный статус Шевалье, это, как вы понимаете, очень и очень непросто. Однако Монстру это удалось, и мы можем быть уверены: если Шевалье станет кайзером, внешняя политика кайзеррейха резко изменится. Вильгельм III, при всей своей кажущейся мягкости, враг непримиримый: он не успокоится, пока не разрушит до основания всё, что нам удалось построить здесь, в Америке. И он помнит завет Бисмарка «Никогда не воюйте с Россией». В будущем конфликт между Германией и Народной России возможен и даже, скорее всего, неизбежен, но для нас в этом будущем места уже не будет. А Шевалье сторонник старого девиза крестоносцев «Дранг нах Остен» и кровожадно посматривает на восток. С ним можно будет заключить приемлемый для нас мир и перенацелить его агрессивность на русских – он с ними воевал ещё в Первую Мировую. А к японцам он испытывает классическую неприязнь «носителя бремени белого человека» – и если новая желтая, лиловая, чёрного окраса попадётся раса, из неё мы сделаем бифштекс[69]. Шевалье являет собой типичный образчик средневекового рыцаря, мечтающего стать королём, – он отважен, прямолинеен, жесток, властолюбив, и вместе с тем честен, верен слову и сентиментален, то есть уязвим. Ему пятьдесят восемь лет, но он фанатично – по-другому не скажешь – влюблён в одну известную вам особу. После развода с принцессой Александрой Шлезвиг-Гольштейн-Зондербург-Глюксбурской Шевалье не вступал в новый брак, ограничиваясь общением с наложницами – он, кстати, учредил своеобразную награду для отличившихся офицеров рейхсвера, разрешив им на законных основаниях иметь гаремы из пленниц, – и упорно надеясь добиться взаимности от предмета своего обожания. Когда в сорок первом ей удалось покинуть захваченную тевтонами Британию на борту крейсера «Беруик», Шевалье был вне себя от ярости. «Я выжгу всю Америку, – заявил он на банкете в кругу высших офицеров германской армии вторжения, – я выстелю её трупами, но я добьюсь этой женщины!». «И ты сорвешь с неё одежды и изнасилуешь её прямо среди мертвецов и дымящихся руин?»[70] – спросили его. «Нет, – ответил Шевалье, хотя был изрядно пьян, – я добьюсь её любви, пообещав ей положить к её ногам весь мир!». Шекспировская страсть, господин генерал.
– Даже не верится, что в наше время такое возможно…
– И тем не менее, это так. Дело за малым: помочь Шевалье получить трон кайзерреха, а на десерт подарить ему эту женщину. Рыцари умеют быть благодарными, и поэтому они всегда будут проигрывать бизнесменам. В ближайшее время Монстр сообщит Шевалье о нашем предложении, а нам…
– …надо будет уболтать эту взбалмошную красотку, которая уже довела мужа своими истериками. Нужно, чтобы она согласилась на эту… м-м-м… сделку: если мы передадим её Шевалье связанной по рукам и ногам, ему это может не понравится. Хорошо, а что у нас с операцией «Рокировка»?
– Я отправляюсь в Россию – дела такой степени важности нужно контролировать на месте. Я отправлюсь туда под маской латиноамериканца: русские имеют в этом районе мира очень большой интерес. А потом направлюсь в Египет – вы знаете, к кому и зачем.
«Отчаянный парень» – с уважением подумал Донован.
– Вы надеетесь раскачать ситуацию? – спросил он.
– Надеюсь. Удалось ведь нам сделать это в шестнадцатом.
– Тогда всё было по-другому. Я был советником при штабе Колчака, и я знаю Россию. Для масштабного выступления требуется масштабное недовольство масс, чего в Народной России нет и в помине. Красину, Вознесенскому и их единомышленникам удалось соорудить социальную конструкцию, чем-то напоминающую Древний Египет или Вавилон: владеющие знаниями жрецы фактически правят страной – среди них есть талантливые управленцы. А технократия вызывает меньшее недовольство, чем олигархия, бюрократия или тоталитаризм в чистом виде: интеллектуалы меньше других стремятся к осязаемым материальным благам, вызывающим зависть и раздражение простых людей. Уровень жизни в России неуклонно растёт, а степень эгоистичности всех членов общества снижается – похоже, русские всерьёз вознамерились воспитать нового человека, о пришествии которого пророчили марксисты.
– Кроме интеллектуалов-технократов, – возразил Гэллап, – в Народной России есть олигархисты и администраты, жаждущие власти. И ещё там есть идеологисты, мечтающие о построении «чистого» коммунизма – такого, каким они его себе представляют. И эти парни готовы на всё. А нам ведь не нужна революция наподобие Февральской или Сентябрьской – достаточно – как это по-русски? – замятни, локальных беспорядков и «охоты на ведьм». Если – в случае успеха операции «Шевалье» – внешнеполитическая ориентация кайзеррейха резко изменится, да ещё с учётом напряженных отношений между НР и Японией, русским станет не до нас. Для идеологистов союз с монархической Германией противоестественен – единый фронт континенталов развалится.
Глава Управления Стратегических Служб США обо всём этом знал – он принимал в разработке «евразийского дуплета» самое активное участие, – но слушал Льюиса Гэллапа с удовольствием, заодно прокручивая в уме и ещё раз оценивая все детали предстоящего.