Евгений Красницкий - Бешеный Лис
– Ладно, кто еще это все видел?
– Я видел!
Мишка оглянулся и обнаружил у себя за спиной Роську, стоящего с кучей лошадиной упряжи в руках.
– Господин сотник! Старший стрелок «Младшей стражи» Василий подтверждает все, что сказал старшина «Младшей стражи» Михаил!
«Врет! Его же здесь в тот момент не было».
– Ну да! Чтобы ты хоть слово Михайле поперек сказал… Кхе. А чего же не помог своему старшине?
– Не успел, господин сотник! – бодро отрапортовал Роська. – Они без меня справились.
– Ну а ты что скажешь? Анька! Тебя спрашиваю!
– Да-а-а, а чего он? Я же напуга-а-алась!
– Кхе! Да, Михайла, пошутил… Теперь бойся, не дай бог Бурей узнает, что ты им девок пугаешь.
– Да я сама Бурею все расскажу! – заявила вдруг Анька. – Пускай он его…
– Расскажи, внучка, расскажи, – ласково поддержал внучку Корней. – А он возьмет и правда посватается. А я возьму да и выдам тебя!
– А-а-а! Не нада-а-а!
– Лавруха, – дед поманил рукой сына, – подойди-ка сюда, дело есть.
– Что, батюшка?
– А придержи-ка, сынок, эту свиристелку да подол ей вздень. Роська! Подай вожжи!
Анька попыталась дернуться, но Лавр без малейшего усилия удержал ее одной рукой.
– Ты!.. Коза!.. Облезлая!.. На раненого!.. Воина!.. Руку!.. Подняла!..
Каждое слово дед сопровождал хлестким ударом ременных вожжей. Анька сучила ногами и визжала.
– Он!.. Семью!.. Защитил!.. Кровь!.. Свою!.. Пролил!.. А ты!..
Анькин визг, казалось, вот-вот перейдет в ультразвуковой диапазон. Из дверей избы (видимо, и туда достал наконец Анькин голос) выглянула мать и, мгновенно оценив ситуацию, перехватила вожжи перемазанной в тесте рукой:
– Хватит, батюшка!
Дед взглядом искушенного ценителя окинул исполосованный Анькин зад и скептически изогнул бровь.
– Думаешь, хватит, Анюта?
– Хватит, – повторила мать.
– Ладно. В сарай ее! На хлеб и воду, пока задница не заживет! А по вечерам – нужники мыть, благо у нас их теперь… Лавруха… кхе, расстарался. В сарай! Теперь с тобой. – Указующий перст деда уставился на Первака. – Ты хоть понимаешь, что только что из-под топора выскочил? Вижу, что не понимаешь. Так вот: раб, поднявший руку на кого-либо из хозяйской семьи, должен быть убит. И никакого послабления в этом у меня никто не получит! Сегодня тебе повезло, но в другой раз не повезет, так что самое хорошее для тебя, если другого раза не будет. А чтобы лучше понял и другим объяснить мог… Роська! Сегодня же расскажи ему, как тебя судили!
– Слушаюсь, господин сотник!
– Вот-вот. Теперь ты, Михайла. Скажи-ка мне, внучек, а чего это вокруг тебя все время всякая дурь происходит? Гляди, надоест мне когда-нибудь.
Дед задумчиво покивал самому себе и вдруг рявкнул:
– Старшина «Младшей стражи» Михаил!!!
– Я, господин сотник!
– Приказываю! Уймись!
– Слушаюсь, господин сотник!
– Вот так-то. Кхе! Всё! Расходитесь!
Дед победно оглядел двор, молодецки расправил усы и вдруг заорал в сторону ворот:
– Илюха! Здорово! Заходи, ты чего, с делом каким или на шум заглянул?
У ворот и вправду нерешительно топтался обозник Илья.
– Здрав будь, Корней Агеич… Я того… не вовремя, видать.
– Да проходи ты, чего от ворот орать, проходи!
Неловко косолапя, Илья потихонечку побрел в сторону деда, то и дело зыркая глазами по сторонам. Многолюдье и размах строительства явно произвели на него сильное впечатление.
– Ну так что? – снова спросил дед, когда Илья приблизился. – С делом пришел?
– И с делом, и так, уважение, значит, выказать, и еще дельце малое имеется, и вообще…
– Ну если с делами, то пошли в дом, не во дворе же нам.
– Благодарствую, Корней Агеич, дельце-то небольшое… Можно и во дворе. Я, это… не гордый. У тебя, я вижу, забот полно… Строишься вот. Мне бы Михаилу… Михаилу Фролыча, вот.
Обычно бойкий на язык Илья почему-то сделался робким и косноязычным. Было заметно, что он чего-то опасается и не знает, как приступить к разговору.
– Так ты к Михайле?
– Ага… То есть и к тебе тоже, Корней Агеич. А к Михайле вроде бы как с твоего дозволения. Ну, в общем, как ты повелишь… Но я со всем уважением, ты не подумай чего.
– Михайла, поди сюда!
– Здравствуй, Илья.
– Здрав будь, Михайла Фролыч… Такое вот дело… Я тебе это…
Илья совсем засмущался и уставился в землю, комкая в руках какую-то тряпицу, извлеченную из-за пазухи.
– Илюха, да что ты как ушибленный? – попытался приободрить обозника дед. – Вроде бы и трезвый. Чего робеешь-то?
– Да больно уж дело такое… ты только за обиду не прими, Корней Фролыч, ой, Корней Агеич.
– Кхе! Ну совсем потерялся. Ты, часом, не свататься надумал? А то у нас тут уже одно сватовство было. Кхе! Слыхал, поди, как невеста голосила? Так не свататься?
– Бог с тобой, Корней Агеич, я женат давно. И детишек…
Илья снова замолк, а потом, набрав в грудь воздуха, выпалил:
– Вот, Михайла, принес. Спасибо тебе, выручил, век благодарен буду.
Илья вытянул к Мишке руку ладонью вверх. На развернутой наконец тряпице лежал кипарисовый нательный крестик, который Мишка дал обознику для проведения обыска на языческом капище.
– Кхе! Возвращаешь, значит?
– Корней Агеич, ты не подумай чего, я со всем уважением…
– А свой крест где? – Дед грозно нахмурился, но Мишка видел, что он вовсе не сердится.
– Вот. – Илья похлопал себя по груди. – Как вернулся, так сразу новую веревочку спроворил.
– Ага! Зазорно тебе, значит, с моим внуком побрататься?
– Да Христос с тобой, Корней Агеич, как можно? Честь для меня великая, только я-то вам зачем?
– Честь, говоришь? А ну снимай крест! Илья суматошно заскреб пальцами у горла.
– Так! Отдавай Михайле, а сам его крест надевай! Лисовины своего слова назад не берут!
– Да разве я… Корней Агеич, и в мыслях не было!
– Ну если не было, то и хорошо. А теперь обнимитесь, братьями стали как-никак.
Илья облапил Мишку и растроганно хлюпнул носом. Мишка от неожиданности выронил костыль и чуть не упал.
– Ну вот, Михайла, у тебя и старшенький братик появился. Вот мать-то удивим! А я ее еще спрошу, с кем это она больше тридцати лет назад тебе братишку нагуляла.
– Да что ж ты такое… Корней Агеич, разве можно так?
Илья залился краской, Мишка тоже почувствовал, что краснеет.
– Шучу я, шучу, – успокоил дед. – Не все ж одному Михайле. Илья, сегодня на ужин вся родня собирается. У нас в роду аж пять семей прибыло, слыхал?
– Как не слыхать…
– Вот всех и собираю, чтобы познакомились, а то стыдоба: родичи друг друга никогда в глаза не видели.
Дед снял шапку и с достоинством склонил голову:
– Илья Борисыч, милости просим сегодня отужинать и познакомиться с новой родней.