Павел Дмитриев - От! От! От винта!

Зато при словах «быстродействующая полупроводниковая память сверхбольшой емкости» у окружающих в голове срабатывал какой-то триггер, и отбиться от сакраментального вопроса «когда???» становилось положительно невозможно. Небольшие пластиковые корпуса SRAM[370] оказались нужны всем, даже всесильная оборонка, в кои-то веки, ходила кругами как акула перед броском, только вмешательство Шокина удерживало их от ультимативных требований отодвинуть в сторону повышение емкости чипа в пользу повышения устойчивости к поражающим факторам ядерного взрыва.

Первая продукция «пошла» в начале лета 1968 года, без всякой помпы, перерезания ленточек, золотых костылей, хлеба с солью, больших кнопок «пуск», и прочей атрибутики чиновных «первооткрывателей». Только краткая строчка в информационной рассылке, которую я регулярно получал от товарища Шелепина через фельдъегерьскую почту, да несколько утопленных в фольгу широких корпусов DIP-20, в каждом из которых прятался целый килобит, доступный по 4-х битной шине данных. Ничтожный, исчезающе малый объем по меркам 2010 года, но сколько из-за него было интриг, споров, и даже, можно сказать, откровенного саботажа ответственных сотрудников НИИ «Точной Технологии», в просторечии именуемого «Ангстрем».

… Началось все с того, что года два назад я, при ревизии провалившегося вместе со мной в прошлое устаревшего маршрутизатора Сиско 2611,[371] обратил внимание на откровенно большую и древнюю на вид микросхему последовательного порта RS-232. Еще не сильно пуганый излишней «фантастичностью» изделий полупроводниковой промышленности 21-го века, я рискнул ее выпаять, и без особой подготовки отдал «в копирование». Редкий случай, не прогадал. Чип на самом деле оказался простейшим, сделанным по технологии 6 микрон, всего лишь с двумя слоями металлизации. То есть более-менее доступным для технологий конца 60-х.

Еще большой удачей было наличие на микросхеме небольшого буфера, или, иначе говоря, памяти. Вот она-то и послужила прототипом для «новейших» чипов SRAM, благо, скопировать топологию с поправкой на 10-ти микронный техпроцесс[372] оказалось не слишком сложно. Но это было только началом «битвы за килобит».

Поначалу задача получения чипа со всеми необходимыми для килобита 7056 транзисторами казалась вполне по плечу производству. И в принципе, это даже соответствовало действительности… Примерно на полпроцента. Именно столько годных чипов получалось со стомиллиметрового диска «вафли».[373] В принципе, это было не слишком плохим результатом, по крайней мере, ходоков от оборонки вполне устраивал этот мизерный КПД и соответствующая стоимость, идея конечности ресурсов СССР их «вмятины от фуражки» явно не посещала.

Я безуспешно пытался понять, как в 21-ом веке ФАБы справляются с большей на три порядка точностью. Видимо, принятый в конце 60-х годов способ литографии нуждается в накате глобального патча, но… Пока я придумывал, за какую ниточку нужно для этого дернуть, местные спецы пошли привычным путем. А именно, как когда-то в электронных часах для 23-го съезда КПСС, разделили чип на две части, которые в данном случае не только были совершенно одинаковыми, но и еще монтировались в один корпус.

Уменьшение размеров до 3752 транзисторов сказалось самым положительным образом. Сформированные в строгие строки и столбцы шеститранзисторные ячейки, а так же усилители, регистры, мультиплексоры и прочая необходимая для жизни микросхемы обвязка, более-менее совпали с предельным технологическим уровнем «Ангстрема», количество годных изделий сразу прыгнуло почти на порядок, до пяти процентов. Можно сказать, победа, но мой перфекционизм и желание получить как можно больше памяти сыграли плохую шутку. В полной уверенности, что «еще немного, еще чуть чуть», я чуть более оптимистично информировал товарища Шелепина, и тот, по старой привычке трясти с колхозников «удои молока и центнеры пшеницы» практически в ультимативном порядке потребовал с Министерства электронной промышленности SRAM на 512 бит на одном кусочке кремния с десятипроцентным выходом годных.

Обиженная в лучших чувствах «зеленоградская тусовка» больших начальников во главе с Федором Викторовичем Лукиным[374] сопротивлялась как могла. Им, видишь ли, даже чип в 256 бит казался более чем достойным завершением проекта. А если выскочке и скрытому недругу Старосу[375] непременно хочется собрать килобит в один корпус, то никто потакать этой блажи не станет. Тем более, если верить штатовским публикациям,[376] ангстремовский результат как минимум «не хуже», востребованность такой памяти в народном хозяйстве и оборонке огромная. Поэтому достаточно сдать шаблоны на серийный завод, и можно приступить к потреблению вполне заслуженной «минуты славы», получению правительственных наград, премий, а так же защите горячо любимых и крайне полезных для зарплаты диссертаций.

Однако с приказами из ЦК КПСС не спорят, и скоро в кабинете министра электронной промышленности было созвано расширенное совещание всех причастных. Про меня тоже не забыли, Шокин не зря занимал свою должность, и старался по возможности привлекать к важным мероприятиям креатуру куратора из Президиума ЦК. Нельзя сказать, что мне нравилось подобное времяпровождение, мало радости сидеть несколько часов в пусть и огромном, но плотно забитом мужиками кабинете, на жестком стуле вдоль длинного стола. Отчетные речи затянуты, ученые и инженеры удивительным образом затягивают в сугубо технологические вопросы коммунистическое учение и руководящую роль партии. Сменить риторику на «демократическую», добавить парочку названий громких брендов, и получится почти как в будущем, на третьеразрядной конференции по муниципальной автоматизации, только на столах ни тебе бутылочек с минералкой, ни перерывов на кофе-брейк. Кажется, что местные руководители специально загоняют себя в транс некого канцелярского озверения, когда уже все надоело, невыносимо хочется по нужде и курить, а ради скорейшего «закрытия вопроса» не жалко принести человеческую жертву, использовав чуть более высокий стол начальника в качестве алтаря.

Часа через полтора стало понятно, что формально требованиям ЦК мог удовлетворить только шестимикронный техпроцесс, но его форсирование в условиях «Ангстрема» требовало несколько месяцев до первых результатов. Единственной разумной альтернативой было предложение срочно переработать чип на новомодную в США технологию DRAM,[377] в которой можно как минимум в два раза[378] снизить количество транзисторов на бит. Я было обрадовался, услышав знакомое слово, но отлично знающие предмет коллеги быстро прогнали надежды.[379] Оказывается, этот вариант уже прикидывали, но быстро отказались — требовалась разработка весьма непростого регенератора данных с временем срабатывания не реже двух микросекунд, да и вообще, для решения всех проблем производства динамической памяти на КМОП-технологии требовались года, а лучше сразу пятилетка.[380]