Олег Курылев - Шестая книга судьбы

Пятый том был озаглавлен «Начало конца», он состоял из трех разделов, последний из которых назывался «Вторжение союзников в Западную Европу и покушение на Гитлера». Переведя слова «покушение на Гитлера», Вангер поежился. Никогда прежде он не держал в руках такой убийственной крамолы. И если эту книгу квалифицировать как вражескую прокламацию, то только за ее чтение и недонесение властям ему уже полагался концлагерь.

Однако начать ознакомление с данным артефактом он все же решил с самого начала. Он полагал, что то, как автор войдет в тему, приступая к изложению столь значительного материала, какие обоснования он приведет в защиту его нужности, как постарается установить контакт с читателем, чтобы отважить последнего на прочтение с учетом шестого тома что-то около 1800 страниц, все это может дать некоторое дополнительное представление о нем самом и его книге.

— Ну что, мой юный друг, — начал Септимус, предложив Карелу садиться, — вы, помнится, что-то там говорили про сорок пятый год, раньше которого до Шнайдера не доберутся? Но не прошло и двух недель, а уже начались какие-то движения? Давайте выкладывайте.

Инженер вытер распухший нос платком и два раза чихнул.

— Простите, господин президент, — вчера из Германии. Погода отвратительная…

— Здесь не лучше, Что вы там делали?

— Знакомился с местом событий. Там, где работает наш зонд, сейчас семнадцатое февраля. Согласно тому же Шнайдеру, назревают трагические события.

— Вы о студентах? Я тоже почитал кое-что. Мне подготовили сводку по всем сколько-нибудь значимым фактам, относящимся к февралю сорок третьего и Германии. К сожалению, что было, то уже произошло. Итак, я вас внимательно слушаю.

— Пятнадцатого февраля мы не вели наблюдений по техническим причинам, а вчера, шестнадцатого, зафиксировали перемещение объекта, то есть книг.

— Куда?

— На Брудерштрассе, 14. Третий этаж. Сейчас мои ребята выясняют, кто там жил в это время,

Говоря это, Карел вывел прямо на стол карту Мюнхена и увеличил место в районе Принцрегентенштрассе. Он пододвинул изображение к Септимусу и показал пальцем:

— Вот это место.

— Ошибки быть не может?

— Все проверили. Сигнал четкий, правда….

— Правда, что?

— Мощность сигнала равна пяти шестым от полной. Одна шестая куда-то пропала. Возможно, одна из шести книг осталась на Регерштрассе, возможно, перенесена в другое место.

— Другими словами, некто вытащил пять томов из развалин и отнес их сюда, — толстый, как маленькая сарделька палец Септимуса ткнул в карту. — А где же шестой том? И какой именно?

— Пока непонятно.

В кармане у Карела запищало.

— Простите, это может быть информация по Брудерштрассе. — Он достал свой повседневник и включил экран. — Да, так и есть. Книги попали в квартиру, в которой в тот момент проживала семья профессора Мюнхенского университета Готфрида Вангера.

— М-да-а-а. Хуже просто не бывает, — простонал Септимус. — Нет чтобы мельник какой или там слесарь. Что он преподает? Вернее, преподавал?

— Что-то из древней истории. Рим или Греция… Мы уточним.

Септимус взял свой карандаш и в раздумьях стал постукивать им по столу.

— Профессора, как я понимаю, по развалинам не бродят, — начал он размышлять. — Хотя… всякое могло случиться. Уж больно времена были суровые. И все же логично предположить, что книги нашел кто-то другой, рангом попроще, и принес их ученому в подарок либо в обмен на что-нибудь.

— Сигнал появился на Брудерштрассе поздно ночью, с шестнадцатого на семнадцатое. Вряд ли нашедший их поперся бы среди ночи к уважаемому человеку.

— Вы забыли, что это не простые книги. На каком, кстати, языке они изданы?

— На английском, господин президент. Я связался с библиотекой Рейгана в Вашингтоне, и мне пообещали репринт именно этого издания.

— Что ж, посмотрим.

Что-то в столе Септимуса запищало. Он достал из кармана маленькую коробочку, извлек из нее белую пилюльку и сунул под язык

— Хорошо, не будем сейчас гадать. Что еще, кроме сканирования, вы собираетесь предпринять?

— Уже подбираем программу психологической обработки всех, кому на глаза могли попасться эти книги.

Септимус поморщился.

— Что, без этого никак?

— Боюсь, что нет.

— Тогда вкратце…

— Наша задача подавить у свидетелей, то есть у тех, кто оказался невольным свидетелем наших…

— Ваших ляпсусов.

— Да, совершенно верно, так вот, подавить у них желание проявлять инициативу. Призвать к бездействию, спродуцировать индифферентное отношение к необычному и, если потребуется, даже страх. Мы можем внушить им, что они прикоснулись к ужасной тайне, о которой никто и никогда не должен знать. В нашей базе данных несколько тысяч программ психологического воздействия, от самых слабых до…

— Я знаю, до каких, — снова поморщился Септимус. — Как все это гадко!

— Я не думаю, господин президент, что нам придется прибегать к сильным методам. К тому же это сопряжено с волокитой, согласованиями, внешними проверками и другими неприятностями. Но здесь важен правильный подбор программы. Однажды, когда к одному французу — это была эпоха Великой Французской революции — по ошибке попал из будущего многостраничный документ, написанный по-английски, решено было временно лишить его знания английского языка, которым он не блестяще, но владел. Так вместо того, чтобы забросить непонятные бумаги в стол, он потащил их в Конвент и стал искать там депутата, хорошо знающего английский.

— И что потом?

— Точно не помню. Это было не у нас. Кажется, его лишили способности говорить и по-французски, так что бедолагу свезли в лечебницу для душевнобольных.

— Черт-те что. — Септимус посмотрел на часы и, кряхтя, стал выбираться из кресла. — Послушайте, Карел, а мы не можем просто уничтожить эту книгу?

— Увы. Мы не можем уничтожить в прошлом вообще ничего. Ни единого предмета, ни единой молекулы. Только информационные обмены. Более того, — Карел потупил взор, — даже если мы внушим эту мысль Вангеру, ему придется изрядно попотеть, так что лучше не рисковать.

— Что? Они вдобавок ко всему из этого чертового SL-100?

Инженер кивнул.

— Кто же знал, что так получится.

— Прелестно. Значит, книга у вас, точнее там, у них, и в огне не горит, и в воде не тонет.

— Горит, вернее, плавится, но при температуре…

— Ладно, — Септимус замахал руками, — сейчас мне некогда, через пять минут у меня пресс-конференция. Подготовьте все сведения о профессоре Вангере и каждом члене его семьи. С максимальными подробностями. Немедленно берите под наблюдение их всех, да не наломайте там дров, как с тем французом. Не забывайте также о таинственном русском следе. Но никаких решительных действий без согласования со мной. И строжайшая секретность. С этого момента никаких посторонних. Если об этой истории узнают газетчики… Ладно, жду вас вечером.