Сезин Юрьевич - Нарвское шоссе

К деду я вежливо обратился:

— День добрый, дедушка!

Потом добавил, как бабушка когда-то говорила незнакомым людям: "Спаси Христос!"

Дед вожжи бросил, скотина стала, а сам он рот раскрыл и глядит на меня, как я бы глядел на НЛО посреди Литейного проспекта. Аж бычок изо рта вывалился. Потом собрался и выдавил:

— И тебе добрый день!

Наверное, ему тоже белочка померещилась, как мне вчера утром, только вместо белочки мужик с опухшей мордою и почти что без штанов. Не, наверное, черт, а не белочка.

— А где я сейчас, дедуля? Что рядом есть, деревня или город какой?

— Ямбург есть, совсем недалече.

Я вытаращил глаза. А где этот Ямбург? Дед понял, что я не врубаюсь и забормотал, что так город о при царе звали, это он сболтнул по привычке, а сейчас его Кингисеппом называют. Вот туда идти и верст пять будет.

Я на автомате поблагодарил и дальше пошел мимо деда на телеге. Пошел и размышлял, хорошо ли это будет, в Кингисепп идти, не лучше ли его обойти стороной. Может, и лучше, но как? Если я правильно понял, то подхожу я к Кингисеппу со стороны Эстонии, то есть либо с запада, либо около того. И если мне его обходить, то передо мною будет река Луга. А ее переплывать не простая задача. Мосты – они, конечно, есть, но и сейчас на Луге не так много мостов, а в другом сейчас их меньше, и бить ноги от моста к мосту тяжело, особенно без жратвы. Про НКВД я подумал, но чего-то вчера она меня больше пугала, чем сегодня. Вот что значит сидеть на измене.

В Кингисеппе я был, когда в автомагазине работал, мы там что-то закупали. Диски, кажись. Ничего интересного в нем нету.

Прошел я еще с километр и услышал: "Стой!" Стал и головою верчу, откуда это. Из кювета слева поднялись два солдатика в зеленом и касках. Стволы на меня наставили.

— Кто такой?

— Свой!

— Предъяви документы!

— Нету их у меня!

— Тогда руки вверх и не дергайся!

Ну что ж, поднял и стою. Фляжка вверху в руке болтается. Один солдатик зашел сзади и штык к спине приставил. Второй спереди подошел, карманы обхлопал и ножик выудил. А больше нечего там ловить, хлеб и жвачку я уже употребил. А по иголкам он не попал. А, их не двое, их больше – в другом кювете еще двое встали и на меня глядят, а чуть подальше еще двое с пулеметом, те дорогой интересуются, я им пофиг.

Тот, кто мне по карманам хлопал, отбежал к тем двоим в другом кювете и с ними что-то обсуждает. А второй так и упирается мне в спину. Что-то там они перетерли, вернулся гонец и сказал: "Рыжов, веди его на пост на въезде, там сдашь и живыми ногами обратно!"

Вынул у меня из руки флягу, отдал солдатику, что за спиной стоит. А это правильно. Будь я потупее, но при том порезче, мог этой флягой по куполу навернуть кого. Но мне это не надо.

— Руки опусти и иди по дороге! Побежишь – пристрелят!

Ага, это мне.

— Понял, иду и не бегаю!

Руки я опустил и пошел дальше по дороге. Солдатик перестал мне в спину упираться штыком, но шаги его сзади слышу.

— Эй, земеля, скажи, какое число сегодня!

— Не разговаривать с часовым!

— Да какой ты часовой? Ты что, склад охраняешь? Человек тебя просит сказать, какой день сегодня, потому что со счета в днях сбился. Тебя что, военную тайну спрашивают?

А сзади щелчок железа. Это, да тут серьезно, ну молчу теперь и дальше топаю.

Шагов двадцать прошли, совесть у солдатика включилась, и сказал он, что сегодня понедельник, четырнадцатое.

А что я помню про это число в 41 году? А ничего. Пролетаем как фанера над Парижем и летим дальше. Так мы в молчании топали еще с часок. Железную дорогу пересекли и к городу подошли.

Через дорогу стоит заграждение из кольев и колючки, по бокам еще тоже проволока. И солдатиков побольше. А чуть в стороне такой интересный холмик виден с черной полоской в склоне. А это, наверное, амбразура.

К группе народа мы подошли, солдатик отрапортовал, что, дескать, товарищ лейтенант, с третьего поста задержанного доставили, он без документов и вообще какой-то странный. Лейтенант его обратно отослал, а меня спросил, кто я такой, и откуда я. Я бодро ответил, кто я, добавил, что из Риги, от немцев сматываюсь. А документов у меня нет. А где – а кто их знает. Нас по дороге бомбили, я под взрыв попал, очнулся, а вокруг никого нет. Ни людей, ни вещей, ни документов.

Ну и пошел своими ногами. Шел и шел, пока не вышел к тому посту, с которого сюда привели. Лейтенант глянул на меня ехидновато, и, наверное, что-то хотел сказать ядовитое про мой рассказ, но отчего-то не стал. А скомандовал:

— Сержант Михайлов! Задержанного – в комендатуру!

И теперь меня повели снова, только у солдатика винтовка не такая была, а немножко на "калашников" похожая, только сама подлиннее, а магазин покороче. Обошли мы эту загородку и пошли в сторону города. Кингисепп и в прошедшем времени выглядел не роскошно, сплошные халупы и сарайчики, только собор выделяется, да и тот облупленный.

Пока мы шли, я упорно думал, потому что мне сейчас более серьезный разговор предстоит, надо разное придумать, вроде улицы и прочего. Насчет улицы я много думал и не придумал ничего, кроме как названия Кривая. Про школу я решил сказать, что учиться я начал, но школу не закончил, так как денег дальше не было учиться. Думаю, что прокатит.

Про работу решил сказать, что сначала мы с батей строительными работами пробавлялись, потом меня на железнодорожную станцию грузчиком взяли(это и правду было, только меня быстро уволили, всего пару месяцев проработал). Во! Скажу, что меня уволили, а латыша-земляка на мое место взяли. Это со мной тоже было, только не на товарной, а в магазине запчастей, только земляк был не латыш, а даг. А потом для простоты на складе работал. В нем стройматериалами торговали, а при нужде и ремонт можно было сделать.

И вот там я работал до Советской власти. А когда она стала – ну это я помню, с августа. В передаче все про черный август толковали, вот я и запомнил. А после? Там же и работал, только хозяина уже не стало, а склад стал народным. А куда хозяин делся? Сбежал, однако.

Ну про астигматизм я так и заверну, что в военкомат меня вызывали, но под призыв я не попал, из-за него самого, а нужно было пройти обследование у врачей. А его не произошло, война произошла.

А что дальше было? Ну, так как и придумал. Немцы близко к Риге подошли, местные тоже стали головы подымать и немцев ждать, а мой начальник склада решил, что нечего немцам оставаться трофеем. Он взял шофера, машину и двух русских, что на складе работали, меня и, ну пусть Ивана. Погрузили мы в нее свои вещички, кассу, документы и поехали.

Где мы ехали – а черт его знает, не знаток я географии, помню, что и через латвийские села ездили, и через эстонские, и через русские. Так и ехали, пока под бомбежку не попали. В дороге машина ломалась, мы ее чинили, нас милиция задерживала, выясняла, потом отпустили.