Комбат Найтов - Антиблокада

К той, что ждет тебя давно.

Месяц, над тобою светит

Месяц, и над нею тот же месяц

Улыбается в окно

Туман, вместе с дымом последнего боя,

Туман над травой, что растет под тобою,

Туман застилает летящих коней

В высоте, в небесах

Туман, может быть, это все только снится,

Но кони над домом твоим, будто птицы,

Летят, отражаясь в распахнутых в небо глазах

Ещё одиннадцать минут удержал егерей, теперь мои успеют, но не повезло, зацепило ещё раз. В глазах сплошные тени, а немцы начали наступать снова. Бью по теням короткими. Сейчас кончится вторая коробка.

А за спиной маленький худенький татарин Алиллюлин, забросив толстого борова-немца в траншею, не переведя дыхания, выскочил на бруствер:

- Мужики! Там наш командир, раненый, отход прикрывает! Батальон! За Родину! За Сталина! В атаку! Вперёд!

И ведь поднял! Батальон кондовых замшелых сибиряков поднял в атаку своим тонким мальчишеским фальцетом. Выволокли меня из-под Мясного Бора. Тащили волоком на плащ-палатке, били головой о пеньки и неровности, но вытащили. Пришлось отдать в батальон здоровенную бутыль самогона из Янино.

До боли знакомая 2 хирургия Первого ВМОЛГ, проспект Газа, 2. Я здесь уже лежал дважды, но, в другом времени. Почти ничего не изменилось: только проводку наружную убрали, и вместо пластмассовых коробок "Каштана", сейчас висят круглые громкоговорители с метрономом. Когда идёт обстрел района, метроном начинает стучать чаще. Немцы стреляют по порту довольно часто. Кормят паршиво: манная каша, слегка подкрашенная консервированным молоком, рыбные котлеты с мёрзлой картошкой. Мне не повезло, врачи в медсанбате не смогли извлечь осколок из голени, поэтому отправили меня сюда. В палате 12 человек, хорошо, что нет никого с ожогами и у всех лёгкие ранения. В соседней палате стоит такой стон, что у нас слышно. Здесь осколок удалили, но, пока я "лежачий" из-за ноги. Вторая дырка сквозная в плечо, чуть в стороне от сердца. Там всё в порядке, жизненно важные органы не задеты. К ноге начала возвращаться чувствительность, начал шевелить пальцами. Валяться скучно. Но ещё недельку придётся потерпеть, пока швы не снимут. У меня сегодня были гости из Янино, кто-то из наших, видимо, поддерживает связь с кем-то там. Приехал Председатель колхоза Краев, счетовод Люба, у которой я жил в конце ноября, и ещё какая-то женщина, я её не помню: ни как зовут, ни кто такая. Они привезли продукты в госпиталь и мне прихватили немного. Валентин Иванович втихаря сунул свой противный самогон, а Люба со второй женщиной оставили два больших кулька с пирожками с картошкой и с творогом. Всё, взяли надо мной шефство. Что не говори, в моём положении это приятно. Люба посетовала, что часто приезжать не сможет, но постарается забрать к себе на поправку, как переведут в выздоравливающие. Что-то не нравится мне такая забота! Но я промолчал, полагая, что война сама всё расставит по местам. За внимание и заботу, конечно, поблагодарил. Свидания с ранеными здесь короткие, поэтому через пять-семь минут гостей вывели из комнаты медсёстры. Разделили между теми, кому можно, пирожки, а молоко у нас отобрали кипятиться. Пускай сами теперь пьют эту гадость! Терпеть не могу кипячёное! Поэтому заставили всей палатой выпить мой стакан санитарку Фросю. Пайки в Ленинграде, хоть и нет блокады, совсем маленькие. Ну, а вечером, под большим секретом (полишинеля) распили председательский самогон, уже после отбоя. На 10 человек получилось совсем по чуть-чуть. Двоим дали только понюхать, им совсем, пока, нельзя из-за ранений в живот. Через шесть дней сняли швы, я добрался до телефона и дозвонился Евстигнееву, попросил забрать меня отсюда, ибо от тоски сдохну. Через два дня меня выписали на долечивание при медсанчасти разведотдела. И я вернулся в роту.

Официальное положение "выздоравливающий" имело свои плюсы: впервые появилось немного времени чисто для себя. Ротой фактически командовали майор Карпов, начальник оперативного отдела развед. управления фронта и лейтенант Любимов, окончивший разведшколу в прошлом году, один из трех, оставшихся в живых и в строю, членов моей первой группы. Ещё пятеро живы, но в роту не вернулись: либо ещё в госпиталях, либо попали в другие части после них. Живём в Родочах, километров в 20 от линии фронта. Маленькая деревушка в одну улицу, базируемся в церкви, переделанной под клуб. В леса и в деревни вокруг начали прибывать стрелковые части 2 ударной, бывшей 26, армии Соколова в составе: одной стрелковой дивизии, 8 стрелковых бригад, 7 лыжных батальонов, двух артиллерийских полков и двух отдельных танковых батальонов. На второй день неожиданно приехал Евстигнеев.

- Дай посмотрю! Живой? Двигаться можешь?

Мне заканчивала делать перевязку новая санинструктор роты Женечка Артемьева.

- Ходить? Да!

- А ехать?

- Далеко?

- В Фальково!

- 70 километров? А зачем?

- Там штаб Соколова.

- Интересно! Армия здесь, а штаб там!

- Что-то ты больно разговорился! Поехали, у меня приказ Говорова обеспечить разведданными Соколова. Ты понадобишься.

- Есть!

- На "шпалы", прикрути! Вот два приказа: старый, ещё сентябрьский, и новый. Отдай писарю, пусть впишет, и побыстрее. Времени нет.

Писарь сидел в соседней комнате, а Женечка быстро заменила четыре кубика на две шпалы. Одел новенький, густо пахнущий овчиной, белый монгольский полушубок, старшина где-то надыбал, взамен изуродованного ватника. Одел портупею с ТТ, командирскую сумку с ротными картами.

- Охрана будет или своих взять? Машина есть.

- Бери!

Дежурный по роте поднял отделение бойцов, и мы тронулись. Ехали долго, генерал вначале что-то мне говорил, потом задремал. Сказывается постоянный недосып. На дороге потряхивало, разнылось плечо, в общем, в Фальково я приехал основательно заведённым. На таком расстоянии от участка боевых действий управление войсками будет однозначно потеряно, в первые же минуты боя. Слава богу, ждать генерал-лейтенанта Соколова не пришлось, наоборот, он и генерал Визжилин ждали нас.

- Задерживаться изволите, Пётр Петрович! - громогласно заявил Соколов. Затянутый в старую двухременную портупею устаревшего образца и с маузером на боку, он напоминал сошедшего с картинки начальника губернского ЧК. Коим он и был, на самом деле.

- Да вот, узнал, что капитан Иволгин, мои глаза и уши, вышел из госпиталя, поэтому заехал к нему, чтобы вас познакомить с общей картиной на той стороне Волхова.

Карты Визжилина ещё не были подняты, а до начала наступления 8 суток. В Генеральном штабе им была поставлена задача: форсировать Волхов, взять Чудово и Лугу, действуя совместно с частями 52 и 59 армий. Взаимодействие с армиями ещё не налажено. Я доставал из сумки карты и отчёты роты, и диктовал трем штабным координаты разведанных целей, а генералы пили чай и о чём-то беседовали. Часа через три мы закончили подъём карт участка, и, совершенно неожиданно, меня попросил выйти генерал Соколов.