Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

Корнелия не моргнула. Лицо оставалось безмятежным, но внутри всё сдавило.

— О нём, — повторила она тихо.

— Мы все его… знали. — кивнула Ингрид. — По-разному. Но знали.

«По-разному, как верно звучит… — с горечью в мыслях усмехнулась Корнелия. — Хорошее слово. Обтекаемое. Ты хотела за него замуж, Ингрид. Пусть и боялась это признать открыто. А Фрея спала с ним, грелась в его постели, и каждый раз провожала его взглядом, когда он уходил. А я… я должна была стать его женой. Но не успела. Его забрали у меня ещё до битвы…»

— Верно, — произнесла Корнелия вслух, на удивление ровно. — Мы все его знали. И все его потеряли.

Она встретила взгляд Фреи. В синих глазах северянки читалось нечто сложное — скорбь, а ещё непонимание. Кажется, она пыталась угадать, что на самом деле думает эта имперская аристократка.

Корнелия смотрела на неё. Прямо. Без вызова, но и без мягкости.

— Болтовня не имеет значения. Александр мёртв. Никто из нас не станет его женой. Никто не родит ему детей. И вам пора это принять. Его убили. — она вдруг сглотнула, и стиснула зубы. — Сворой. Толпой… как шакалы волка.

Фрея нахмурилась. Она и сама думала об этом ни одну ночь. Как жестока жизнь:

— Верно. Подлые ничтожества. Семьдесят против одного. Даже для такого, как он, это было слишком. Охотники…

— Трусы, — отрезала Корнелия. — Аннабель Винтерхолл знала, что рано или поздно ОН разорвёт её на части. Поэтому послала целую свору наёмников. — Она сжала кулаки. — И я убью её за это.

Ингрид свела брови к переносице:

— Ты говоришь серьёзно?

— Абсолютно, — взглянула на неё Корнелия. — Аннабель здесь. На этом поле боя. Сегодня она покажется. И если я увижу хоть щель, хоть трещину в их построении, использую. Убью её охрану, ослаблю защиту, и попытаюсь отрезать ей голову. За то, что сделала с ним…

Повисла тяжёлая тишина.

Фрея с Ингрид переглянулись. Конечно обе и без слов понимали: это самоубийственный план. Аннабель — архимагистр второй ступени, а её охрана — элитные магистры. Пробиться к ней — значит пройти через сотни солдат и десятки высококлассных практиков-профи.

Но в глазах Корнелии не было ни страха, ни сомнений. Только покой, коий бывает у людей, уже всё для себя решивших.

Фрея вздохнула и произнесла без нажима:

— Ты понимаешь, что скорее всего умрёшь?

— Понимаю, — кивнула наследница Романовых-Распутиных. — Но если не попытаюсь, если просто буду стоять здесь и убивать рядовых солдат, зная, что женщина, приказавшая убить его, ходит по этой же земле, живая и невредимая… — Она замолчала, а затем жёстко добавила: — Я не смогу с этим жить. Это хуже смерти.

Ингрид смотрела на неё долгим взглядом. Потом произнесла тихо, умиротворённо:

— Он бы тебя точно за это отругал. Назвал бы дурочкой.

Корнелия усмехнулась. Горько. Без радости.

— А чего он хотел бы? — её голос стал глуше. — Чтобы я вышла замуж за какого-нибудь аристократа, родила детей, сделала вид, что его не было? — и покачала головой. — Нет. Не дождётся. Я — Корнелия Романова-Распутина. И не прощаю тех, кто отнимает у меня моё.

— Он тебе не принадлежал, — негромко, но крепко точь фундамент произнесла Фрея.

Корнелия посмотрела на неё. Долго. И вскоре фыркнула:

— Нет. Не принадлежал. Он вообще никому не принадлежал. Но я имела шанс. Больший, чем ты. Больший, чем Ингрид. Больший, чем все те дуры, что грелись в его постели и думали, будто значат для него что-то большее, чем способ скоротать ночь.

Жёстко. Прям как моральная пощёчина. Фрея стиснула зубки, но промолчала. Ингрид отвела взгляд.

Корнелия не испытывала удовлетворения, что задела их. Она просто говорила правду. Холодную, неприятную, настоящую.

— Теперь это не имеет значения, — продолжила она тише. — Потому что его нет. И всё, что нам осталось — месть.

Все трое стояли молча. Три дурёхи, влюбившиеся в странного парня, которого даже звали Ненормальный Практик. И все три потеряли его.

— Вряд ли бы он хотел, чтобы мы убивали себя ради мести за него, — произнесла Ингрид. Она знала совсем другую его черту. Его характер, что он не показывал большинству. Он бы точно не позволил Корнелии или же Фрее или Ингрид бросаться в пекло, дабы отомстить за его смерть. Пусть лучше живут ради него. Такой он человек.

— Возможно, — кивнула Корнелия. — Но я сама выбрала этот путь. Ты можешь избрать другой. Как и Фрея.

Она повернулась, собираясь вернуться к гвардии и приступить к командованию, но Фрея окликнула её:

— Корнелия.

— М?

— Если ты действительно пойдёшь за головой Аннабель… я с тобой.

Наследница Романовых-Распутиных посмотрела на северянку с явным удивлением.

— Зачем?

— Потому что он был и моим, — просто ответила Фрея. — И если есть шанс отомстить за его смерть, я хочу участвовать.

Ингрид стукнула копьём о снег:

— Я не могу позволить вам там сдохнуть. Придётся приглядывать за двумя безмозглыми дурами. Саша точно хотел бы этого от меня. Так что… сделаем это.

Корнелия хмыкнула: «Они серьёзны. Обе готовы умереть. Милый, скольким женщинам ты ещё разбил сердце? Я начинаю ревновать.»

— Хорошо. Пойдём вместе. Больше народу — больше шансов пробиться к ней. — произнесла она без лишних эмоций. — Я не против союзников. Даже временных.

— Временных? — усмехнулась Фрея. — Ты не меняешься, Корнелия. Ледышка каких ещё поискать.

— А ты северная романтичная дурочка, — парировала Корнелия. — Как, вообще, милый угодил в твою любовную ловушку…

— Секрет, — хмыкнула та.

В этот момент позади них раздался хриплый, старческий голос:

— О чём шепчетесь, девочки?

Все трое обернулись.

К ним шкандылял старик. Жилистый, сухой как жердь, с длинной седой бородой и лысый аки яичко. Лицо перепахано морщинами, как пересохшая земля. Глаза серые, выцветшие, но цепкие, как у ястреба. В простом коричневом балахоне без меха — потёртом, заплатанном. На ногах — стоптанные войлочные тапки, кои носят деревенские старики у печи.

Но за спиной у него висел топор.

Огромный. Двуручный. Широченное лезвие отполировано до блеска и внушало опасение аурой. Древко толщиной с руку, обмотанное кожаными ремнями.

И звали этого старика…