Юрий Гулин - Сослагательное наклонение

— Вы меня с кем-то путаете!

— Это ты себя с кем-то путаешь! Статус у нее, видите ли, изменился!.. Как была ты шлюхой, так шлюхой и осталась! С той лишь разницей, что была ты раньше шлюхой простой, а стала шлюхой дипломированной!

— Да как вы смеете! — Лена понимала, что ее провоцируют, и изо всех сил старалась держать себя в руках.

— А что такого? Я ведь, всего лишь навсего, чисто по-товарищески, поинтересовался твоими достижениями — только и всего! А вот полковник Гладышев… Помнишь такого? Вот он одними разговорами вряд ли удовлетворится, он захочет на практике проверить твои навыки… Кстати, он скоро приезжает, так что иди, готовься!

Лена пулей вылетела из кабинета начальника, и тут же позвонила Наташе. Та ее внимательно выслушала и пообещала что-нибудь придумать. А ближе к вечеру позвонил Игорь.

— Не хочу тебя пугать, но положение серьезное! Гладышев действительно на днях собирается в ваш город! И от этой сволочи можно ожидать всего чего угодно, а мы тебе в данный момент почти ничем помочь не сможем! Я, конечно, позвоню ребятам, из тех, что остались со времен Каменева, но, боюсь, что против Гладышева они защита слабая…

— И что же теперь будет?

— Есть один вариант…

И Игорь рассказал Лене о приезде Максима…

— Когда, говоришь, должен приехать Гладышев? — Максим уже принял решение и как всегда в такие минуты мозг его работал как хорошо отлаженный компьютер.

— Игорь сказал завтра… Максик, ты мне поможешь?

Максим ободряюще улыбнулся девушке:

— Можешь в этом даже не сомневаться! А пока поскучай немного, мне надо сделать один телефонный звонок…

… Максим спустился с открытой площадки, на которой располагалось летнее кафе, в котором собственно и состоялась его встреча со Снежкой, на пляж, нашел уединенное место и набрал номер генерала Сологуба… За столик он вернулся вполне удовлетворенный проведенными переговорами и сходу сообщил Снежке:

— Все в порядке! Для начала я попросил прикрепить тебя к моей персоне, благо мой статус это позволяет! Или ты возражаешь?

— Ты шутишь?! Да это лучшее, о чем я могла только мечтать!

— Крепко ж тебя в таком случае прихватило…

— Ты это о чем?

— Да так, не бери в голову… Значит, решено: побудешь пока при мне, а там, глядишь, и перевод в Москву тебе организуем…

Глаза Снежки стали похожи на два кофейных блюдца.

— Ты это серьезно?

— Что — это?

— Насчет перевода в Москву?

— Когда я говорил об этом с генералом Сологубом, мне показалось, что он очень серьезен…

— «Дядя Миша»?!

— Вы знакомы?

— Нет, конечно! Так, видела несколько раз. Зато слышала о нем много хорошего — мировой мужик! Так это он пообещал перевести меня в Москву?

— Пока он пообещал только подумать…

— Но ведь это здорово! Ой, Максик, как я рада! — и Снежка повисла у Мороза на шее…

… Остаток вечера прошел на мажорной ноте. Оттаявшая Снежка на глазах преобразилась из убитой горем женщины в роскошную холеную блондинку, нахождение с которой за одним столом возвышает мужчину, как над собой, так и над другими особями мужеского пола. А уже перед самым уходом, у Снежки зазвонил телефон. Сама она сказала в трубку только два слова: «да» в начале беседы, и «слушаюсь» в её конце. Но потому, как прояснялось её лицо по ходу разговора, можно было подумать, что кто-то читает ей по телефону сочиненную в её честь оду. Отключив трубку, она весело сказала Максиму:

— Звонил полковник Смирнов. Согласно его распоряжению, я с этой минуты должны быть рядом с тобой столько времени, сколько этого потребует оперативная обстановка!

— Тогда следуй за мной, и… сделай лицо попостнее, а то мои охранники могут чёрти что подумать!

— Слушаюсь и повинуюсь!

… Когда они подошли к закрепленной за Морозом машине, сидевший рядом с водителем сотрудник Федеральной службы охраны, покинул свое место и предупредительно распахнул перед ними заднюю дверцу.

— Знакомься Алексей, это… — Максим слегка замялся, не зная как представить охране Снежку. Алексей пришел ему на помощь:

— О статусе Елены Владимировны нас уже известили!

— Вот как?.. Тем лучше! Прошу вас сударыня! — Максим посторонился, пропуская вперед себя Снежку.

… - Сегодня будешь спать на диване! — сказал Максим Снежке, бросая ей подушку. — И без возражений! Завтра будешь, вольна поступать, как хочешь, а сегодня изволь слушаться!

… Ночью Максим проснулся оттого, что почувствовал, как кто-то мостится у него под боком.

— Ты чего? — шепотом спросил он Снежку.

— Максик, не прогоняй меня, пожалуйста, мне одной так одиноко… — сонно пробормотала Снежка и, положив голову ему на плечо, тут же заснула…

… В Москве шло оперативное совещание. В кабинете Петра Петровича Еременко, помимо хозяина кабинета, присутствовали генерал Сологуб и его заместитель полковник Сомов. Сологуб только что доложил руководителю спецслужб о тех коррективах, которые предполагалось внести в проводимую под его руководством операцию под кодовым названием «Южный крест». Местом проведения операции было вовсе не южное полушарие нашей планеты, как это, казалось, следовало из её названия. Да и к известному созвездию это название не имело ровным счетом никакого отношения. Но как же так, спросите вы? Ведь как ни крути, а слово «южный» должно обозначать именно юг… А кто же спорит! Юг, конечно юг! Только не холодный заморский, а наш, родной, такой теплый и такой вожделенный! А что же тогда означает слово «крест»? А то и означает, что целью операции, было поставить крест на служебной карьере окопавшихся в южном крае выродков, не достойных именовать себя славным именем «чекист»! И первыми в списке подлежащих резекции стояли фамилии генерала Власова и полковника Гладышева. Ни о каком физическом устранении этих «товарищей тамбовского волка» речи, конечно, не шло. Максимум, что грозило Власову, так это почетная пенсия, а вот с другими предполагалось поступить покруче. Кого выпереть взашей с волчьим билетом, а кого и отправить в места не столь отдаленные, и вовсе не в качестве вертухая а, скорее, наоборот!

… - Ну что я могу сказать по поводу ваших предложений, Михаил Иванович, — начал говорить Петр Петрович после того, как закончил обдумывать услышанное. — Идею воспользоваться изменившейся оперативной обстановкой и использовать в качестве раздражителя нашего друга Максима Мороза я, в целом, одобряю…

Петр Петрович умышленно заменил определение статуса Мороза в предстоящей операции, с напрашивающегося на язык «живец», на «раздражитель», дабы не усугублять, невзначай чего, собственное положение. За такого «живца» можно и погон лишиться!