Вадим Мельнюшкин - Затерявшийся

— Эй, кто там гансов пугает?

— Клевчук.

— Харэ развлекаться, отходим.

— Леший, красная! — Денисов указывает рукой в небо.

Ай, Матвеев, ай молодца, но почему стрельба продолжается, хотя и значительно подувядшая. Похоже пулемёт и винтовка работают, а им вроде отвечают те немцы, коих Клевчук дрессировал. Сейчас разберёмся.

Когда подходили к деревне стрельба активизировалась. Вот и наши. Один пулемёт и снайпер давят засаду на дороге, а такая же пара ведёт огонь вглубь деревни.

— Матвеев, там кто? — взмахом головы указываю на деревенские дома.

— Местные, — отвечает тот. Заметив мой удивлённый взгляд, поясняет. — Полицаи.

— Много?

— Штук пять осталось. Они нас за немцев приняли, ну мы им и врезали. Вон лежат.

Невдалеке лежало несколько тел, примерно с пяток, точнее не разглядывал.

— Что у нас ещё плохого?

— Двое наших уже на той стороне. Сейчас ещё пара пойдёт, поддержат. Немцы, те у грузовиков, здорово мешают, а совсем задавить их не удаётся. Пошли!

С нашей стороны подключилось ещё два автомата и пулемёт. Двое бойцов вскочили и побежали через дорогу. Из кустов с другой стороны ударили два автомата, прижимая стреляющих по бегущим немцам. Зажатые огнём с двух сторон, те практически прекратили огонь и начали отползать. Понятно, что ведя огонь с обеих сторон шоссе, мы перекрыли почти все возможности укрыться. Бойцы добежали, залегли и присоединились к обстрелу, так как один был пулемётчиком, гансам стало совсем хреново.

— Пошли!

Ещё пара бойцов, ведя в поводу лошадь с навьюченным трупом, заодно прикрываясь ей, рванули вперёд. И в этот момент с совершенно другой стороны, не с запада, где прижали водителей и сопровождающих с грузовиков, и не с севера, где отсиживались полицаи, а с востока, где дорога вроде была чистой, раздался винтовочный залп. Лошадь, теперь совершенно не прикрывающая партизан, взвилась на дыбы, заржала, срываясь на визг, и рухнула на дорогу. Один из бойцов споткнулся и упал рядом с бьющимся в конвульсиях животным. Второй растерялся на миг, но тут же залёг и полоснул очередью по кустам, в которые я, Матвеев и Денисов уже всаживали пулю за пулей. Затем подхватил своего товарища подмышки и поволок на другую сторону дороги. Да что же сегодня за невезуха такая. Сейчас ещё из леса подойдут…

— Коля, срочно уходим!

Матвеев мотнул головой, подхватил под уздцы вторую лошадь и рванул вперёд.

— Денисов, давай!

Тот сменил магазин на "браунинге", вскочил, полоснул в сторону нового противника и помчался следом за старшим сержантом. Ещё двое проскочили через дорогу, когда с места, где остались Потапов с Фроловым снова заговорил пулемёт. Чёрт, чёрт, чёрт.

— Потапов, отходите! — заорал я во всю глотку.

Услышали, бегут. Мы последние.

— Бегом.

Бежим, и лупят по нам похоже со всех сторон. Фролов падает, перекатывается через голову, но, не выпуская из рук пулемёт, пытается подняться. Хватаю, вздёргиваю вверх, набрасываю свободную руку на шею, и тут мне прилетает в бок.

Как не упал не понял, кто-то меня ещё подхватил и потащил на себе. Вот ещё, нежности – сам могу идти. Хотя нет, вроде не могу. Приплыл.

— Сержант, хватит, всё одно вы нас не утащите. Объявляй пятиминутный привал.

Плащ-палатку бережно опустили на землю, но в боку опять стрельнуло. Точно печень задело, нормальный человек уже давно бы кони двинул.

— Всем нормальную перевязку, — Матвеев распоряжался быстро и уверенно, настоящий командир. — А то понакрутили чёрт знает что.

Перевязали нас и вправду впопыхах прямо поверх формы, лишь бы кровь остановить. Невзначай ставший санитаром Крамской вытряхнул на траву целую гору каких-то шмоток, среди которых виднелись упаковки бинтов, консервные банки и прочее добро. Прямо к моей руке подкатился небольшой цилиндр с надписью "Pervitin".

— Боря, это откуда?

— Так у эсэсовцев этого добра море было. Это лекарства?

— Хуже, или лучше – как посмотреть.

Через пять минут меня опять запеленали. Судя по взгляду Крамского, много времени он мне не отпускал, наверно решил, что у меня внутренне кровотечение, раз наружу ничего не выливается. А может он в этом и не разбирается, просто считает, что с такими ранами не живут. А вот хрен!

— Сержант, слушай меня внимательно и не перебивай. С нами вы не уйдёте, поэтому: оттаскиваете нас метров на триста от тропы и маскируете. Оттаскиваете аккуратно, дабы не наследить, маскируете хорошо, в том числе и пути перетаскивания. Молчать! С нами оставишь одного, повторяю – одного, человека. Вон хотя бы Потапова. Далее – бинты соберите, через пару километров устроишь имитацию привала, там и бросите. Кроме того что отведёте от нас опасность прочёсывания, введёте противника в заблуждение о скорости своего передвижения. Теперь о скорости. Есть два варианта: если у группы преследования будет рация идти надо зигзагом, иначе в засаду влезете, к бабке не ходи. Если рации нет, а это, на мой взгляд, правдоподобнее, ну слабо верится что прямо здесь две таких группы есть, то рвать надо по прямой и что есть духу. Возможно, удастся вырваться из зоны оцепления, особенно если немцы будут думать, что вы тащите раненых. Тут тебе решать.

Уф, надо слегка перевести дух. Во рту сушит, да и потряхивает что-то не по-детски.

— По поводу марша. Делаешь следующее – вот эти таблетки, это наркотик. Не кокс конечно и не герыч, но тоже должен цеплять. Нормы приёма его я не знаю, думаю по одной раз в четыре часа, но смотри по обстановке – идти вам как минимум сутки без передыху. На спиртное не налегайте, не знаю как оно с амфетаминами взаимодействует. Лучше использовать углеводы – кусок сахара или хлеба рассасываешь во рту как можно дольше. Главное чтобы в организм постоянно попадало хоть небольшое количество углеводов. Да, при таком двойном обмане организм будет расходовать энергию со страшной силой и не понимать, что работает на износ, поэтому есть надо будет тоже часто, желательно больше белка. Всё ясно? Теперь давай сюда Крамского.

Отхлебнуть воды надо, совсем говорить не могу – изо рта карканье какое-то вырывается.

— Боря, что у тебя по минам?

— Мины на дороге остались, с лошадью. Здесь только два взрывателя нажимных, ещё могу четыре растяжки сделать. Это всё.

— Тогда так, через пару километров ставь растяжку, через сто метров ещё одну…

— Так нельзя, заметят.

— А ты её без гранаты поставь.

— А… Понял, пусть смотрят под ноги внимательно и не бегут?

— Точно. Дальше сам разберёшься, когда настоящие мины и растяжки ставить, а когда ложные. Матвеев, давайте, прячьте нас. Времени нет, за нами уже должны идти.