Юрий Корчевский - Заградотряд времени

Я положил трубку на стол и выглянул в коридор:

— Товарищ майор, вас к телефону.

Ожидавший в коридоре начальник штаба стремительно вошел в комнату и взял трубку:

— Да, я. Здравствуйте!

Повернувшись ко мне, он махнул рукой — выйди, мол.

Теперь я вышел в коридор. О чем был разговор, я не слышал.

Через несколько минут майор вышел, оглядел меня с головы до ног и покачал головой:

— И это — боец Красной Армии! Пойдем со мной.

Мы вышли во двор, обошли здание. Бывал я уже здесь — у старшины хозвзвода.

Поскольку уже наступило утро, старшина был у себя.

— Одень его и обуй.

Старшина оценивающе посмотрел на мою фигуру, снял со стеллажей белье, гимнастерку и брюки, протянул ремень брезентовый:

— Извини, кожаных нет. Размер обуви какой?

— Сорок второй.

И сапоги мне нашлись — да не кирза, а яловые! Я тут же переоделся.

Начштаба стоял рядом, вроде ему своих дел мало было:

— Пошли.

«Что он меня, как нянька, опекает?» — терялся я в догадках.

Майор привел меня на кухню:

— Накормите человека.

— Товарищ майор, у нас не готово еще — завтрак только через час.

— Ну, может, от караула чего-нибудь осталось?

Меня покормили вчерашней холодной кашей, дали кружку горячего чая с хлебом и маслом. Проглотил я все в один присест.

И снова начштаба рядом.

Вместе мы пошли в здание. Он меня завел в комнату, где я раньше в первый раз увидел «товарища Иванова».

— Побудь пока здесь.

Я уселся на стул, опустил голову на стол. Щетина на подбородке заметно отросла и кололась. «Надо к парикмахеру сходить, пока я в штабе» — подумал я. Распахнул дверь, а там — часовой с винтовкой.

— Давай назад, сержант, не велено.

И только сейчас до меня дошло — мне же не дают ни с кем общаться! «Ну да, конечно, — вспоминал я, — все сходится. Сначала начштаба рядом со мной в каптерке старшины был, потом на кухне. А теперь и вовсе изолировал. Наверное, по телефону указание получил».

Стол в кабинете был большой, крытый темно-зеленым сукном. Я улегся на него, подогнул ноги и постарался уснуть. Ноги от усталости гудели, от недосыпа и напряжения в последние дни голова была как чугунная.

Сон сморил быстро. Проснулся от легкого толчка в ногу.

— Вставай! — услышал я сквозь дрему голос майора.

Я соскочил со стола.

— Пошли.

Мы вышли из штаба, уселись в «эмку». Удивительно, раньше я ее в полку не видел.

Минут через десять выехали на поле, на котором стоял зеленый самолетик ПО-2 с красной звездой на фюзеляже.

— Садись, Колесников, тебя в штабе ждут.

— А как же «Сидоров»? Он меня с группой ждать будет.

— Вот там все и расскажешь.

Я поставил ногу на крыло, забрался в маленькую — на одного — кабинку. Пилот помог мне пристегнуть ремень и сам сел впереди в такой же кабинке. Он махнул рукой. Один из бойцов с голубыми петлицами крутанул винт.

Двигатель чихнул, выпустил клуб дыма, заработал ровно. Самолетик стал выруливать на взлет. К своему стыду, на самолете я ни в прошлой, ни в нынешней жизни не летал и потому опасался — не будет ли меня с непривычки тошнить? Этого только не хватало!

Биплан с расчалками и обтянутый перкалем фюзеляж не внушали доверия. На кочках самолетик смешно подпрыгивал, потом начал разбегаться и неожиданно для меня быстро поднялся в воздух и стал набирать высоту. Ручка управления, находящаяся у меня между колен, шевелилась как живая. «Управление сдублировано», — догадался я.

Мне было интересно наблюдать сверху за объектами под нами, и я глазел по сторонам. Кабинка была открытой, только плексигласовый козырек впереди. Ветер трепал мои волосы, но я был в восторге. Внизу, совсем близко, проплывали изумрудного цвета поля, избы деревенек за ними, темные дубравы, поблескивали речки-ручейки. По узеньким, как казалось отсюда, дорогам пылила крошечная, словно игрушечная, военная техника, и люди казались мне совсем маленькими. Здорово-то как!

Мне показалось, что летели мы недолго, но вот самолетик стал снижаться, попрыгал по неровному полю, и треск мотора стих. Эх, еще бы полетать — мне понравилось!

Мы с летчиком выбрались из самолета. К самолетику тут же поехала крытая брезентом полуторка. Рядом с нами она лихо развернулась, из кабины выпрыгнул лейтенант:

— Ты сержант Колесников?

— Я.

— Садись в кузов.

Брезентовый полог откинулся, я схватился руками за доски заднего борта. Меня подхватили руки сидевших в кузове бойцов, и я оказался внутри. Полог опустился, в кузове стало темновато.

— Садись — трясти будет.

Я уселся на скамейку.

Ехали мы около часа. Сопровождающие, а может, и конвоиры, были молчаливы, на мои попытки поговорить не реагировали. И куда везут, видно не было. Я даже не представлял себе, где нахожусь. Вот, блин, задолбали своей секретностью.

Грузовик остановился, полог подняли, задний борт откинули.

— Выходи.

Я спрыгнул на землю — рядом уже стоял лейтенант:

— Следуй за мной, сержант.

Мы зашли в здание, прошли по длинному коридору.

— Стой.

Лейтенант постучал в двери, зашел, и меня сразу же пригласили войти.

Большая комната, крытый зеленым сукном стол с настольной лампой и тремя телефонами. За столом — мужчина средних лет в военной форме, но без знаков различия на погонах.

Я встал по стойке «смирно» и хотел отдать честь, но вспомнил, что пилотка осталась на столе в штабе полка, и как обратиться, я не знаю.

— Здравствуй, Колесников.

— Здравия желаю.

Лейтенант вышел.

— Садись, расскажи все подробно о рейде.

И я стал рассказывать с самого начала. Как передовую перешли, как я в Приднепровской схватку в доме увидел, как раненого «Сидорова» тащил — в деревне у старика оставил.

Сидевший за столом меня не прерывал. Дослушав до конца, он постучал карандашом по столешнице.

— Ну, в тех условиях, может, и правильное решение. На карте деревню показать сможешь? Как ты говоришь — Зайцево?

Я кивнул. Еще бы, я же в недавнем прошлом — офицер российской армии. И хоть попал на эту войну сержантом, офицером быть не перестал.

Военный развернул карту. Пришлось поискать квадратики Зайцево — уж больно мала та деревенька! Я нашел деревню, ткнул пальцем.

— Здесь. Готов вернуться с группой и доставить документы и раненого.

— Экий ты шустрый, разведчик. Ладно, Колесников, посиди пока здесь. Угощайся!

Военный пододвинул ко мне пачку папирос «Казбек» и спички. Сам вышел из комнаты, но тут же вошел лейтенант и застыл у двери.

«Не доверяют», — промелькнуло у меня в голове.