Владимир Поселягин - Путь истребителя

освобожденной территорией. Что ж, и тут охотники бесчинствуют, есть с кем схлестнуться в схватке.

В продвижение моего рапорта помог отец, он теперь не абы кто, а замнаркома авиационной промышленности и советник Верховного Главнокомандующего по линии ВВС.

Батя курирует заводы, что начали производить первые реактивные самолеты. Четыре опытных аппарата уже два месяца крутились в небе над Центром, произведя фурор

среди переучивающихся на новую технику летчиков как истребительной, так и бомбардировочной авиации. Два аппарата были чисто истребителями-перехватчиками, два

других скорее относились к бомбардировано-штурмовой авиации. Имели подвески на крыльях и бомболюки.

Шестнадцать готовых истребителей, получивших документальное наименование Ла-9бисМ, и ласковое прозвище «Балалайка» полученное от успевших полетать на них

летчиков, отправились на Брянский фронт в знаменитую дивизию полковника Покрышкина. Официальное название получили из-за опытного КБ Лавочкина, именно там

изучали и адаптированные под современные реалии «украденные у противника» схемы и устройства новейших реактивных моторов, фюзеляжа самолета и приборов для

них. Мне же эти новейшие истребители напоминали чисто советские Миг-21 из нашего мира, только с некоторыми переделками уже местных конструкторов. Штурмовики

же вообще похожего с нашим миром не имели. Уже местная задумка, только движки не имели тут аналогов.

Из новейших истребителей сформировали отдельное подразделение перехватчиков, пока с неясными целями. Всех возможностей этих машин еще не знал никто, вот

поэтому мой рапорт и не был положен под сукно как другие.

Эту усиленную эскадрилью принял под командование гвардии майор Кожедуб, именно он первым усвоил эту машину в Центре. Его в то время как раз принесла нелегкая

переучиваться на Ла-7мые, увидев новую машину он влюбился в нее до чертиков. Я такому отношению был только рад, Иван, как я, Степка или тот же Покрышкин

относились к редкой категории интуитов, то есть в считанные мгновения могли овладеть любым самолетом. Среди пилотов такие встречаются. Редкость конечно, но

они есть, самый большой процент таких интуитов находится в отдельном спецполку, где я ранее служил.

На шестнадцать машин у Кожедуба было одиннадцать прошедших переподготовку и обучение пилотажа на этой машине летчиков-ветеранов. Я вез еще троих недостающих.

Кроме нас со Стёпкой, в старенькой и раздолбанной полуторке с помятым кузовом, сидели еще двое летчиков-инструкторов. Это гвардии майор Микоян, мой бывший

ведомый, и старший лейтенант Савельев. Оба опытные летчики, попали в инструктора после ранений. Степан Микоян, в декабре сорок третьего схлестнулся с

напарником с шестеркой «фоккеров»-охотников. Снаряд разорвался рядом с кабиной, тяжело ранив тогда еще капитана Микояна. Напарник его в одиночку умудрился

отбить нападение, и пытался довести раненого ведущего до аэродрома, подбадривая его по рации. Степка дотянуть не смог, и теряя сознание от потери крови сел

на заснеженную дорогу. Повезло ему, что при посадке он едва не врезался в санитарные сани, на которых везли девушку фельдшера, едва окончившую мединститут и

только-только надевшую погоны. В данном случае это называлось везение, как бы это не звучало тот момент.

Надо отдать ей должное, они с возницей не растерялись, смогли вытащить Степку из кабины, перевязать и доставить его в ближайший госпиталь. Мой бывший ведомый

выжил, но осколки повредили ногу, вернее колено. Теперь нога у майора плохо гнулась. Мне терять такого летчика не хотелось, тем более медицинская комиссия

списала его подчистую, и я сманил его в Центр, о чем ни капли не жалел. Трудоголиком Микоян был еще тем, одно только освоение реактивных истребителей далось

ему тяжело, но он не бросил летные тренировки. Я выбил ему разрешение на пилотирование самолетов, даже новейших. Более того, тратя все свое свободное время,

он сумел за последнюю неделю даже догнать нас со Стёпкой в пилотаже, взяв себе в ведомые лейтенанта Савельева. Теперь это была слетанная пара, как и у нас с

лейтенантом Раевским.

В общем, получив разрешение, подписанное в верхах, мы сели в Дуглас, и прилетели на тыловой аэродром, где должны были временно базироваться новейшие

истребители, но буквально за пару часов до нас, тут уже побывал Кожедуб со своими летчиками и успел перегнать оставшиеся машины на свой аэродром.

Лететь к линии фронта на транспортнике смерти подобно, мы конечно второй год держим полный контроль воздушного пространства, не отдавая пальму первенства

противнику, одерживая одну победу за другой в небесных схватках, но перешедшие к тактике охотников немецкие летчики очень досаждали нашим тыловым службам.

Удар-отскок, очень результативен в действии. Так что лететь это как выпадет фортуна, повстречаемся мы с ними или нет. Уж больно много их тут развелось,

уничтожил одну, на ее месте встают сразу две пары. Мало опытные, но их много.

Все связные самолеты в разгоне, кроме как выделить старенькую полуторку, командир запасного полка базировавшейся тут части, ничем помочь нам не мог. Спасибо

и на этом, до отмеченной точке на карте, где теперь базировалось подразделение Кожедуба, нужно было преодолеть триста километров фронтовых дорог. Их мы и

преодолевали. Может, хоть механиков и техников догоним, они всего полтора часа назад на грузовиках двинулись к месту дислокации, чуть-чуть не успели

Судя по уже заходящему солнцу, до темноты мы прибыть в часть не успевали. Видимо придётся заночевать в близлежащей деревушке, что не очень хотелось. Этот

район считался не благонадежным. Партизанских отрядов в этих местах отродясь не было, а вот полицейский водилось довольно много.

- На прошлом перекрестке слышал, что танкисты Катукова уже границу пересекли. Регулировщики трепались, - вдруг сказал нам Микоян, вырывая меня из раздумий.

Наша машина как раз остановилась, пропуская на очередном перекрестке артиллерийскую часть, и была возможность потрепаться, что мы и делали. Перед нами стояло

еще около десятка машин, так что шум тягачей не мешал общаться.

Пока офицеры обсасывали эту новость, на Украине части генерала Рокоссовского уже неделю как пересекли границу продолжая наступать, я задумался о последнем не

самом легком, но богатым на открытия и новостях годе.

Ничем особенным нашу встречу со Сталиным описывать не стану. Обычная деловая встреча, нужная скорее для знакомства и изучения «иномрцев», как он нас назвал,