Гарольд Койл - Группа «Янки»

Но они были на войне. Было жаль, что лейтенант как-его-там был ранен и, вероятно, мертв. Но так случается на войне. О нем и его экипаже позаботятся, однако, этим займется кто-то другой. Задачей группы и 2-го взвода было продолжить выполнение задания. Они не могли задерживаться у каждого подбитого танка и каждого погибшего. Это означало подвергнуть опасности всех остальных. Бэннон был не в восторге от мысли уйти и бросить «21-й» на произвол судьбы, но у него был свой долг, а у группы была поставленная задача. Это были два холодных и бескомпромиссных понятия.

Собравшись, группа «Янки» снова двинулась вперед. На этот раз, однако, они были не одиноки. Далеко слева Бэннон заметил машины группы «Браво».

Теперь они всей группой двигались на север. В тылу он мог рассмотреть машины командной группы батальона. Он не сомневался, что следом двигалась рота «С».

Убедившись, что все, и машины группы и машины батальона вошли в нужное русло, он обратил свое внимание на находящийся к северу город Корберг. Он, а также долина к востоку от него, будут следующим ключевым пунктом.

* * *

Когда его БТР и санитарная машина приблизились к «21-му», старшина роты Гаррет ощутил, как его желудок скручивается узлом. Он знал, что не увидит ничего нового. Два направления во Вьетнам, несколько несчастных случаев на учениях и первые несколько дней войны оставили в его памяти много подобных сцен.

Как только он окажется там, все будет в порядке. Но ожидание беспокоило его больше всего. Как все плохо на этот раз? Сколько? Можно ли было что-то сделать или остается лишь разворачивать мешки для тел? Знал ли он их, их жен, их детей? Смогут ли они опознать погибших? В обязанности старшины роты в таких случаях входило делать все не задумываясь. Но старшины тоже были людьми. Когда Гаррет увидел, что погибший только один, это стало для него большим облегчением. Тессман встретил Гаррета и повел его и санитара к лежащему лицом вниз лейтенанту.

Пока санитар занялся Эвери, Тессман рассказал, как все было. Когда в них попала ракета, Эвери стоял в командирской башенке. Ударная волна от взрыва снарядов, сдетонировавших от попадания ракеты, ударила его в голову и спину. К счастью для остальных членов экипажа, створка, отделавшая их от боеукладки, была закрыта. В боевом отделении возникло возгорание, но не серьезное. Танк остановился, сработала система пожаротушения, наполнив танк «халоном». Когда взрывы прекратились, они выбрались из танка и как могли, занялись лейтенантом.

Ни они, ни санитар не могли сделать слишком много для Эвери. Он был очень плох, получив обширные раны и сильные ожоги на спине и голове. Санитар сказал старшине, что необходимо срочно эвакуировать его, или они его потеряют. С помощью экипажа, они положили Эвери на носилки и загрузили в санитарную машину, направившуюся в сторону медицинского пункта батальона.

Когда санитарная машина уехала, старшина и Тессман начали решать, что делать с «21-м». Механик попытался запустить двигатель, но безрезультатно. «21-й» придется буксировать в тыл при помощи эвакуационной машины М-88. Взглянув на башню и сгоревшую боеукладку, Гаррет заявил, что танк, скорее всего, вернут в строй в течение двадцати четырех часов. Тессман сухо ответил, это этот танк был подбит уже во второй раз и его следует убрать в тыл и разобрать на запчасти. Гаррет согласился, но отметил, что армия США очень быстро останется без танков, если будет выбрасывать их просто потому, что они несчастливые. Тессман в ответ предложил старшине забрать «21-й» себе после того, как его отремонтируют. Старшина остановился и поразмыслил над этим. Возможно, подумал он, этот танк действительно надо сдать на запчасти.

* * *

Советскому командиру танковой роты не нравилась идея передвижения одной колонной через лес. Он предпочел бы пройти севернее, через городок Ланген. В этом случае рота и следующий за ней батальон могли бы развернуться в боевой порядок прежде, чем столкнуться с американцами. Командир полка, однако, наложил на эту идею вето в связи с появлением американских разведывательных вертолетов. Пройдя через Ланген, они подвергли бы себя вероятности обнаружения. Помимо потери элемента внезапности, они были бы открыты для удара с воздуха.

Вместо этого, передовой танковый батальон продирался по тропам через лес, чтобы сохранить эффект внезапности.

Они видел несколько вариантов. Как только его танки выйдут из-за деревьев на вершине холма, они станут видны всем в долине. После этого останется не так уж много времени, чтобы воспользоваться плодами неожиданности. Таким образом, вместо того, чтобы отправит вперед передовой взвод, чтобы составить боевое охранение полка, его приходилось держать с остальной частью роты. Чтобы добиться успеха, они должны были пойти на риск.

Он представил, что его командир не знал о том, что он отвел боевое охранение к основным силам и рота не нарвется на засаду. Тогда вся рота окажется на виду, когда подойдет к опушке леса с видом на долину. Тогда рота должна будет быстро очистить опушку и быстро развернуться в плотный боевой порядок. Это был хороший план, и он был уверен, что он сработает.

Единственное, что могло действительно оказаться фатальным, так это противотанковая засада на тропе. Если передний танк будет подбит, остальные окажется в западне, будучи не в состоянии обойти его или вести бой. От мысли об этом командира роты пробирал озноб. Чем раньше они пройдут этот проклятый лес, тем лучше. Настолько лучше, насколько он вообще мог себе представить.

Майор ВВС Оррин «Снеговик» Сноу был зол. Пока два А-10 — он и его ведомый — барражировали в ожидании достойных целей, он подумал, что люди, управлявшие действиями авиации, были полными идиотами. Он не мог понять, как армия могла терпеть такое. Черт, да большинство из них не могли отличить собственный самолет от русского, не говоря уже о том, чтобы что-то сделать. Но все равно получали все сливки. Пробиваться к целям через вражеские зенитные установки, оказавшиеся там, где их не должно было быть, было уже достаточно тяжело. Но узнать после этого, что в указанном районе цели не было, если она вообще была где-то, было уже слишком.

И теперь два А-10, едва вернувшихся домой из тыла врага, направлялись в район ожидания, чтобы ждать, пока им не будет указана походящая цель. Это было разумно. Было бы глупо возвращать загруженный боеприпасами самолет обратно на базу. Но «снеговика» сейчас не интересовала логика. Он был в ярости от того, что ему приходится тратить время и подвергать себя опасности в бесполезном вылете. Если кому-то не придет в голову свежая мысль, он просто поведет ведомого за собой и разбомбит центр управления полетами. Просто так.