Михаил Сухоросов - Игра на слух

— Сюда идут. Нас точно уже почуяли. В полулиге, не больше, — теперь голос Дикса звучит сухо и четко.

— Покурить уже, конечно, не успеем… Однако! Ну и скорость у них!

— Контакт?

— Поехали.

Выдергиваю из ножен меч. От обычного оружия здесь проку мало, но все равно спокойней. И дернуло ж меня Хельмберт оставить!

Контакт находится почти мгновенно — не зря мы с Диксом в паре работали. А Ночные Охотники все ближе, шкурой чувствую. И засек уже их Силу — хищную, дикую, целенаправленную. Как там, в туннеле под Цитаделью… Но там-то я был один. Внутренним зрением пытаюсь «разглядеть» их, но все сливается в какую-то неопределенную массу. Но теперь я невольно с ними в контакт вошел, и прыти они прибавили. Что и говорить, лакомый кусочек — два Чародея, пока не прикрытые огнем или серебром. И уже точно известно, зачем мы им — сожрать, впитать все соки и всю Силу, чтобы стать еще сильней, чтоб жрать еще больше…

И в этот момент внезапно вижу всю банду — ближе, чем хотелось бы, они переваливают через гребень холма в сотне метров от нас, несутся стремительно, как волчья стая — и совершенно бесшумно, их окружает какое-то действительно адское голубоватое сияние… Зрелище завораживает, даже парализует на миг, дыхание перехватывает, как от удара под ложечку. И я уже знаю, что центром, организующей силой, является нечто, что вот-вот появится…

Мать твою! Гигантский, метров десять в длину, позвоночник рептильного вида, на каждом позвонке — три здоровенных костяных шипа с мою руку, они явно остры, как мечи, и движется этот позвоночник скачками, словно обезумевшая кобра…

— Адский Хлыст! — хрипло выдыхает Дикс. Мы стоим с ним спина к спине, и когда ночные охотники оказываются в десятке метров, огораживаемся стеной пламени. В нормальных условиях такую защиту хоть всю ночь держать можно. Адский Хлыст пропадает из поля зрения, Охотники, наскочив на огонь, оттягиваются назад, затем снова атакуют, изменив тактику, разворачиваются полумесяцем, начинают обходить с двух сторон. Над головой со свистом проносится по воздуху нечто, похожее на крыло птеродактиля, но с краем явно острее бритвы. Вот как тот парнишка погиб… Ладно, меня там не было!

Бросаю вперед огонь с такой силой, что по руке проходит волна нестерпимого жара — и мажу. В призрачном сиянии вижу, как колышется трава, там, понизу, движется что-то небольшое. Смертельно опасное. Дикс орудует знаком Меча, не вижу, но чувствую — он кого-то зацепил… Снова бью огнем, снова промахиваюсь. Слева от меня стремительно перемещается что-то, смахивающее на непристойную картинку — две ноги разной высоты и несоразмерно большой хвост, от ударов которого дрожит земля под ногами, еще дальше вспучивается и опадает что-то громадное и бесформенное, на короткий миг выныривает из туч кривой клинок новорожденной луны, выхватывает челюсти, похожие на капкан, они щелкают, словно кастаньеты, клыки размером в локоть. Пока не сомкнулись — отсечь, их должно быть не меньше трех!

Моментальный барьер объединенной Силы, свожу кисти рук в знаке Зеркала… Да что ж это такое?! Не может такого быть! Оказывается, может… И ведь это еще даже не атака. Нас они будут измором брать… Да где ж этот Адский Хлыст?

И тут — спинным мозгом чую! — круг замкнулся, хвост и челюсти стучат в каком-то странном ритме — рваном, но завораживающем, Ночные охотники начинают вокруг нас свой смертоносный танец. Давление стало просто невероятным, голова вот-вот расколется, круг огня уменьшился в диаметре раза в полтора. Видел бы это Босх!.. Мысль эта проскакивает как-то отстраненно, мы с Диксом превращаемся в автоматы, изменяем знаки, не думая — Сила, Меч, Сила, Огонь, Серебро, удар вправо, два удара влево, два вперед, неприцельно, главное — не попасть в ритм Охотников, два удара вправо, огнем — вперед, дважды Силой — влево… Такую гонку мы долго не выдержим… Сила постепенно уходит, и Охотники чувствуют это. Ничего, еще повоюем… Где же Адский Хлыст?

И тут же вижу его, сверкающие ослепительно-белым шипы рассекают воздух в каких-то сантиметрах от нашей стены огня, и защитный круг сужается — медленно, но неотвратимо. Снова возникает то, бесформенное — шкура, вся из чешуи, от плит со стол до спичечного коробка.

Крыло снова атакует, сворачивает в полуметре от нашей защиты, успеваю только заметить мелькнувший в воздухе темный предмет, инстинктивно вскидываю руку с наручнем, что-то чиркает по железу, потом — удар в голову, боли не чувствую, успеваю сообразить только, что шлема на мне нет — и в этот момент словно раздваиваюсь: теперь я одновременно вижу всю сцену сверху, с высоты в добрых двадцать метров — и ощущаю кожей жар от сузившегося защитного круга. Крыло выходит на следующую атаку — и вспыхивает в воздухе, медленно, вращаясь, опускается на землю. Мое тело превращается в проводник энергии, я управляю им, как игрок на компьютере… нет, в десять раз быстрей, мысли и чародейские рефлексы проворней мускулов! По полю рассеяно уже не меньше десятка чадных костров, каждый — одно попадание…. Серебром влево, по пучащейся шкуре… Не прошибает… Дикс сверху очень хорошо виден, раздает короткие скупые удары Силой.

И в этот момент земля под ногами вспучивается — и внутри нашей защиты выбрасывается вверх что-то вроде червя — толстого, извивающегося. Мягкого. Я внизу, задохнувшись от вони, рефлекторно наношу удар мечом, пропустив Силу по клинку; эффект — взрыв без огня, разносящий на рыжие клочья огненное кольцо, нашу последнюю защиту. Раздвоение вдруг кончается, успеваю только нырком увести себя нижнего от Адского Хлыста — и я снова один, маленький человечек посреди громадной степи; но я знаю — какая-то часть меня знает — что есть еще время, что пока не поздно, надо отсечь Охотников от питающей их Силы. От Запределья. Пропускаю через себя Силовой поток, оформляю в знак Ветра; обычно очень сложный, он выходит у меня, как нечто само собой разумеющееся. Задержав его на долю секунды, выстраиваю по наитию перед внутренним взором косую восьмиконечную звезду — и отпускаю знак, раскручивая его, словно гигантский бич, стараясь не задеть Дикса. Знак сплетается на миг с Адским Хлыстом — и проходит через него, разрезая пополам

И тут приходит несколько запоздалая отдача, приходит как раз в тот момент, когда спадает идущее через меня напряжение. И она не такая, как бывает обычно — я чувствую, что лечу — без всяких метафор. Полет кажется нестерпимо долгим, потом мягко обрушиваюсь на что-то вздымающееся волнами, сердце проваливается куда-то в желудок. Это шкура, ее корчит и дергает, но уже известно, что это агония. Плащ защемляет между плитами чешуи, обрываю застежку у ворота, кубарем скатываюсь на землю, стараюсь отползти подальше со всей возможной скоростью… И как раз успеваю: шкура как-то вся вдруг вспыхивает дымным, темно-багровым пламенем, закручивается, как береста в огне…