Дмитрий Бондарь - У всех разные игрушки
Князь загадочно прищурился и вопросительно посмотрел на меня, словно загадал загадку и ждал от меня верного ответа.
– Подождите, князь, я не понимаю. Они что, грабили людей!
Никита Дмитриевич опять расхохотался, но в этот раз успел поставить бокал на столик.
– Точно, Зак! Именно так! Грабитель обратился в английский суд с пожеланием, чтобы судья помог справедливо разделить награбленное между участниками банды!
– Так сильно верил в справедливость суда?
– Видимо. Возможно, не знаю. Мои знакомые студенты-юристы путались в подробностях, да и, честно сказать, давно это было – многое из памяти выветрилось.
– И чем закончилась история?
– Вот здесь мнения источников расходятся. Кто-то говорит о том, что джентльмены были отправлены тотчас на эшафот, кто-то настаивает на том, что казнили их позже и за другие преступления. Точно известно об адвокатах истца – вот они, их было двое, – они отделались огромными штрафами "за оскорбление суда" и небольшими тюремными сроками – до выплаты штрафов. А в английском суде появился новый принцип правосудия: "У того, кто обращается в суд справедливости, должны быть чистые руки". Ну, а теперь скажите мне, хоть в одной еще стране мира могло произойти нечто подобное?
– Пожалуй, мне трудно назвать такое место.
Подобное разбирательство никак не укладывалось в моей голове – я просто не мог понять мотивов, заставивших преступника пойти за правдой в суд! Глупость? Ох уж, эти англичане.
– Потрясающая история.
– У моих друзей такими историями были забиты вот такой толщины тома! – ладонями Лобанов-Ростовский показал размер увесистого кирпича.
– А почему вы, князь, считаете, что у человечества может не быть следующей тысячи лет?
– А вы думаете, она есть?
– Не пойму, чем вызваны ваши опасения?
– Вы верите, что я многое повидал в этой жизни?
– Догадываюсь.
– У меня есть маленькая теория. Если она вам интересна – я с удовольствием поделюсь.
– Лететь еще полчаса, делать все равно нечего, рассказывайте.
Князь отхлебнул из стакана пару глотков, поморщился.
– Опущу подробности, детали, имена и даты. Вкратце это будет звучать примерно так. За последние сто лет в мире произошло два события, полностью перекроивших мировые карты и социальные отношения. Первая мировая война перераспределила главенство в обществе, отобрав его у родовой аристократии и передав аристократии торгово-промышленной. Согласны?
– Может быть, я не сильно силен в истории. Продолжайте.
– Я проиллюстрирую. До первой мировой войны большинство мест в Парламентах и Правительствах всей полусотни имеющихся стран, за исключением Америки, занимала придворная знать. Такие как я – князья, бароны, графы. После Великой Войны эти места им пришлось разделить с торговцами, потому что первые обнищали, а вторые обогатились и усилились. Вторая Мировая Война закрепила этот порядок, еще более отодвинув знать от власти, практически удалив ее от решений. Мир стал принадлежать торговцам. Но в то же время в большой части света – главным образом, на моей Родине, силу обрело следующее поколение хозяев мира.
– Пролетарии?
– Нет, Зак, что вы, какие пролетарии! Неподотчетная никому бюрократия! Российская бюрократия, конечно, мало что значит в историческом смысле, но она показала, что достаточно эффективно может контролировать общество, нивелируя социальные конфликты. И для этого не нужны поколения специально подготовленной элиты. Посмотрите, что делается сейчас в Европе, Америке, повсюду! Бюрократия все выше поднимает голову, всячески ограничивая права владельцев собственности, навязывая им правила и законы.
– Вы прогнозируете следующую войну, в которой эти бюрократы окончательно одолеют нынешние торгово-банковские элиты?
– Все к тому идет, Зак. Вы же сами видели эту европейскую говорильню, – открытое, дружелюбное лицо князя перекосилось, будто он съел лимон. – Пока что наши с вами партнеры крепко держат эту публику за горло, но они не очень-то понимают, что за сила народилась в обществе, кого они выпестовали. Они держат за горло очень голодного льва, который однажды осознает, что он все-таки лев, а не пушистая и покладистая кошка. И вот тогда резня будет такая, что мало никому не покажется. Потому что бюрократу нечего жалеть и нечего терять. Только бюджет государства – чем он больше, тем лучше. Уже сейчас больше половины всех бюджетных расходов в любой европейской стране уходит на содержание и обслуживание интересов бюрократов. И эта доля со временем будет только расти. Потому что как бы много собственности не было, владеют ею не многие и должны просто в силу своей малочисленности делегировать свои права каким-то наемным работникам – бюрократам от бизнеса или политики. Они просто однажды задавят нынешних хозяев своей серой массой. Каждый год появляются новые наднациональные образования – ОПЕК, ГАТТ, ОБСЕ, НАФТА – и всюду сидят бюрократы, подгребающие под себя власть, рычаги влияния, чужие капиталы. Они не остановятся.
– Печальная теория. И сколько нам осталось?
– Лет тридцать-сорок, пока установятся институты, пока бюрократия не начнет пробуксовывать, реализовывая запросы торговой элиты.
Мы оба расстроено замолчали, а вскоре самолет начал снижаться, и стало не до разговоров – у меня заболели уши, что иногда случалось, на посадках и взлетах.
– Прощайте, Зак, – сказал снова абсолютно трезвый князь Лобанов-Ростовский, едва ступил на твердую землю аэропорта Финкенвердер. – Спасибо за беседу, за быструю дорогу. Меня ждет машина.
Он махнул тростью куда-то за спину, протянул мне большую сухую ладонь, пожал мою руку и быстрым шагом скрылся за крылом самолета.
А я целую минуту смотрел в удаляющуюся прямую спину и смеялся над собой, над тем, каким дурнем я был, пытаясь узнать у этого господина еще одну грань правды. У Никиты Дмитриевича есть задание – отвадить мой капитал от СССР и он делает все как надо: влезает в доверие, ведет задушевные беседы, убеждает и "раскрывает глаза на мир" с высоты своих седин, а я, балбес, уши развесил!
Цивилизованное отношение к частной собственности! Надо же! Видимо именно это трепетное чувство позволило уроженцам Туманного Альбиона ограбить полмира, выжать досуха и выбросить на помойку, словно банановую кожуру. Что я ждал от Иуды? Раскаяния? Правды? Единственная иудина правда – пеньковая веревка на фиговом дереве. Но пока он до нее не добрался, он будет убежден сам и продолжит убеждать других, что все им сделанное будет только во благо всем вокруг. Но, может быть, все гораздо проще и нелюбовь эта вызвана нашим категорическим отказом колонизироваться? Как в той басне про лису и виноград: "если мне тебя не достать, то каким бы хорошим ты не выглядел, ты зеленый, гадкий, ядовитый и мерзкий!". Вот и вся истина.