Василий Сахаров - Булавин
Разумеется, Алей-ага двигался по донским землям не в одиночестве, а под охраной, человек серьезный. Это два десятка янычар, полсотни крымских сейменов и полсотни кубанских казаков, во главе со своим главным атаманом Савелием Пахомовым. Вдобавок к этому имелись и слуги, еще около трех десятков человек. Конечно, это не Великое Посольство, но для наших окраин делегация представительная и, первоначально, планировалось встретить ее в самом Черкасске. Однако Алей-ага прислал гонца и попросил не афишировать его приезда. Официально он направлялся в Азов для встречи с губернатором Толстым, и к казакам посол никакого отношения не имеет. Опасения турка были понятны. Война между Турцией и Россией закончилась не так давно, и сейчас султан Ахмед Третий был занят тем, что наводил порядок в своей империи, а значит пустые конфликты с Петром Первым ему были не нужны.
Нет проблем, Кондрат и Лоскут, люди не гордые и понятливые, и взяв в сопровождение три сотни отборных казаков, сами выехали навстречу Алей-аге. Сутки хода, и возле Кагальницкого городка произошла встреча между послом Османской империи и донским войсковым атаманом.
Время полдень, кругом холмистая степь с зеленой травкой, раскисшая грунтовая дорога, и два конных отряда, разделенных полусотней метров дороги. Над гостями реет зеленое знамя пророка, а по бокам от него красуются малый бунчук янычарской оры и хоругвь с крестом кубанских казаков. Второй отряд наш, три сотенных значка и кумачовое полотнище над атаманом.
Впереди турецких подданных сам Алей-ага, благообразный и солидный сухопарый мужчина лет пятидесяти с благородной сединой в волосах. В большом белом тюрбане с зеленой полоской понизу, в богатом халате, и на белом аргамаке. Рядом с ним еще два человека. Командир сейменов, стройный чернявый юноша на арабском скакуне и рослый пожилой казачина в жупане и папахе, наверное, Савелий Пахомов. Напротив них Кондрат, тоже при параде, дабы себя во всей красе показать.
Как по команде, после непродолжительной остановки, оба отряда, выезжают в степь, и останавливаются на дневку. Ставятся шатры, коней выгоняют на выпаса, разводятся костры, и в первых ночных сумерках, происходит встреча высоких договаривающихся сторон.
Лоскут и Кондрат направились к шатру Алей-аги в одиночку, и меня, конечно же, не взяли. Во-первых, мал еще. Во вторых, переговоры шли на турецком языке, который, так или иначе, но знали все старожилые казаки. У меня с этим, как-то не очень, два десятка фраз связать смогу, но и только.
В общем, данное событие прошло мимо меня, но о чем шла речь в шатре посла, я знал, так как Лоскут и отец, по возвращении из лагеря турок, обсуждали переговоры при мне и не стеснялись. Алей-ага делал очень прозрачные намеки на то, что было бы просто замечательно, если бы донские казаки встали под руку турецкого султана Ахмеда Третьего. Между прочим, этот правитель Османской империи очень неплохо относился к казакам, и был готов на многое, дабы они приняли его власть. Что совсем интересно, в последние пару лет Ахмед активно давил янычар, и его посол обмолвился, что казаки могли бы занять их место при дворе султана как его личная гвардия.
Полковник Лоскут и Кондрат, обсуждали предложения турок недолго, и решили, что слова это только слова, и потому лезть к султану в друзья, пока не след. Турция не Россия, там расклады иные, и это мусульманское государство. Тем более, ага выдвигал некоторые условия. Казаки сами должны сделать шаг навстречу Османской империи, и только после этого, им будет оказана всемерное содействие войсками и поддержка золотом. Без этого, султан остается в стороне от дел на Дону и в России.
Верховодов Тихого Дона подобная позиция Ахмеда Третьего устраивала полностью, и их ответ султану был немногословен. Войско Донское, как независимое государство, намерено поддерживать с султаном Ахмедом Третьим самые наилучшие добрососедские отношения и на этом пока все. Алей-ага ответ принял и, получив заверения Кондрата, что его пропустят в Азов, отправился на встречу с Толстым, а отряд атамана разделился на две части и тоже тронулся в путь-дорогу. Лоскут вернулся в Черкасск, а мы, во главе с Кондратом, скорым маршем помчались вслед за нашим войском, которое догнали только сегодня, уже за Усть-Медведицкой станицей.
Отец проехался вдоль пехотных бурлацких полков прошедших курс обучение по методикам и приемам полковника Ивана Павлова, и увиденным остался доволен. Бурлаки, многие из которых таковыми не являлись, как правило, крепкие мужики, в возрасте до сорока лет, шли хорошо, одеты были неплохо и в строю соблюдали полнейший порядок. Хотя конечно, по сравнению с царскими войсками выглядели наши пехотинцы блекло, ни тебе париков, ни однообразных сапог, ни чулков, ни барабанного боя, под который необходимо делать определенное количество шагов. Обычные русские мужики в своей повседневной одежде, многие при бородах, со шрамами на лицах и выглядят как лесные разбойники. Да вот только, мотивация для боя у них была гораздо выше, чем у петровских солдат, и они не были намерены ломиться вперед, на вражеские пули и картечь, только потому, что так приказал некий мелкопоместный дворянчик или наемный европейский офицер с труднопроизносимой фамилией. Они шли драться за свою волю, и при этом, очень хотели выжить. Поэтому, тактика взводов-плутонгов, разработанная их командиром Иваном Павловым, подходила беглецам из России как нельзя лучше. Пускай кто-нибудь другой строем в сражение топает, и грудь в грудь с противником сталкиваются, а Павлов для своих мужиков разработал целый неписаный кодекс, и некоторые его пункты звучали примерно так:
«Мы стрелки и если пришлось вступить в рукопашную схватку, значит, сам боец или его командир допустили ошибку».
«Выстрелил, и для перезарядки ружья отойди в укрытие. Нечего свою грудь под свинец подставлять, она у тебя одна».
«Каждый человек рождается не для того чтобы погибнуть. И судьба вольного человека в том, чтобы нанести потери врагу, победить, и этим отстоять свою свободу, а не самому стать мертвецом».
«Приказы командира выполняются беспрекословно. Однако если бойцы погибли из-за ошибки командира, то во время затишья между боями, при первом же удобном случае, он обязан предстать перед судом всеобщего полкового схода».
«Каждый боец головой отвечает за имущество и оружие своего плутонга».
«Каждый плутонг есть семья, и весь плутонг несет ответственность за проступок своего товарища, аки за брата своего родного».
Такими были военные законы полковника Павлова, и немного зная о тактике будущих войн, я был с ним полностью согласен. Главная ценность любого государства — это люди, а все остальное вторично. Царь Петр, а затем и его преемники с преемницами, в «реальности Богданова», бессловесных русских крестьян никогда не щадили, и относились к ним как к скоту, и за это их потомок Николай Второй вместе с русским дворянством ответил в полной мере. Казаки, кстати, тоже круто пострадали, но там основную роль сыграла не классовая ненависть, а некоторые граждане отдельно взятой нации, испытывающие к ним ненависть на уровне инстинктов, и спесивые генералы Добровольческой армии, думающие и поступающие по ушедшим в небытие царским уставам и законам.