Хиллари Клинтон - Тяжелые времена

В конце концов я ясно дала понять, что после всех тех конфликтных ситуаций, которые возникали в ходе выборов, важно, чтобы он проявил больше готовности бороться с коррупцией. Для Афганистана коррупция была широко распространенным явлением, она подрывала ресурсы страны, создавала атмосферу беззакония и отталкивала от властей простой афганский народ. Карзай был нужен план по ликвидации «бытовой коррупции», рядового взяточничества, являвшегося составной частью афганской жизни и элементом губительной коррупции высших должностных лиц, которые регулярно пользовались значительными средствами, поступавшими в рамках международных проектов по оказанию помощи и обеспечению развития страны, чтобы набить собственные карманы. Худшим примером в этом отношении было разграбление Кабульского банка. Мы не стремились к тому, что превратить Афганистан в «сверкающий огнями город на холме», но сокращение масштабов воровства и вымогательства было жизненно необходимо для обеспечения военных успехов.

На следующий день Карзай гордо прошествовал по красной ковровой дорожке в окружении почетного караула в парадной форме. Если вы видели только этих солдат, в белоснежных перчатках и блестящих сапогах, вы вряд ли бы могли предположить, что молодая национальная армия Афганистана была еще практически не готова самостоятельно вести борьбу против талибов. Однако, по крайней мере в этот день, афганские военнослужащие выглядели уверенными в себе и полностью контролировавшими ситуацию в стране.

Точно так же выглядел и Карзай. Как обычно, он смотрелся весьма эффектно, в характерной накидке и изысканном головном уборе. Я была одной из немногих женщин, присутствующих на церемонии, и Карзай познакомил меня с пуштунскими лидерами, как он выразился, с обеих сторон непризнанной границы между Афганистаном и Пакистаном. Пуштуны являются одними из самых красивых людей в мире. Их словно выточенные лица и, как правило, голубые глаза, пронизывающие тебя насквозь, выделяются на фоне тюрбанов сложной формы. Карзай был представителем этого народа, и он никогда не забывал об этом.

Карзай выступил с инаугурационной речью во дворце, украшенном национальными флагами Афганистана и окруженном огромной клумбой с красными и белыми цветами. Почти все, что он сказал, было правильно. Он торжественно пообещал начать борьбу с коррупцией. Он объявил о намерении предпринять новый шаг, который мы с ним обсудили: потребовать от правительственных чиновников декларирования своих активов, чтобы можно было отслеживать движение денежных средств и выявлять попытки оказывать давление на правительство. Он также наметил шаги по удовлетворению элементарных нужд населения, укреплению системы правосудия, расширению возможностей в сфере образования и экономики. Он обратился с призывом к повстанцам:

— Мы приветствуем всех соотечественников, которые освободились от прежних иллюзий, готовы вернуться в свои дома, к мирной жизни и принять конституцию. Мы окажем им необходимую помощь.

При этом он оговорил, что это не распространяется на боевиков «Аль-каиды» и экстремистов, непосредственно связанных с международными террористическими структурами. Чтобы подтвердить серьезность своих намерений, он пообещал созвать Лойя джиргу для обсуждения возможности начать процесс установления мира в стране.

Наиболее важным являлось то, что Карзай стремился активизировать меры по созданию боеспособных и эффективных афганских сил национальной безопасности, по формированию таких структур, которые со временем могли бы заменить американские и международные войска.

— Мы полны решимости сделать все необходимое, чтобы в ближайшие пять лет афганские силы были способны играть основную роль в обеспечении безопасности и стабильности в стране, — заявил он.

Это было именно то, что ожидал услышать президент США Обама.

23 ноября я встретилась с президентом Обамой, сначала в середине дня во время заседания правительства, затем после обеда во время совещания в Овальном кабинете с вице-президентом Байденом и, наконец, уже поздно вечером на заседании Совета национальной безопасности в Ситуационном центре Белого дома. Это было кульминацией дебатов, продолжавшихся несколько месяцев.

Я проинформировала президента о своей поездке в Кабул, в том числе и о своих беседах с Карзаем. Я тогда изложила свое мнение, исходя от того, что мы не могли отказаться от Афганистана. Соединенные Штаты пытались сделать то же самое в 1989 году после того, как оттуда ушел Советский Союз, и мы заплатили тяжелую цену за то, что страна стала пристанищем для террористов. Не был понятен наш статус-кво. Американские войска несли тяжелые потери, и правительство в Кабуле каждый день становилось все менее популярным. Надо было что-то менять.

Я поддержала предложение об увеличении группировки войск в стране наряду с усилением гражданского присутствия и активизацией дипломатических усилий как в самом Афганистане, так и в регионе. Эти комплексные меры должны были разрешить афганский конфликт. Я рассчитывала на то, что усиление военной группировки было необходимо для обеспечения возможности передачи ответственности за стабильность и безопасность в стране, необходимых для формирования и укрепления правительства, а также для дипломатического решения существующего конфликта, на афганскую сторону.

Я разделяла нежелание президента нести до бесконечности наши обязательства без каких-либо условий и перспектив. Вот почему я оказала усиленное давление на Карзая и настояла на том, чтобы в его инаугурационной речи была озвучена концепция перехода к ответственности афганской стороны за обеспечение безопасности. Планирование этого перехода и обеспечение поддержки этой идеи со стороны международного сообщества должно было стать приоритетным направлением нашей предстоящей работы.

Президент внимательно выслушал все доводы, которые были ему представлены участниками заседания Совета национальной безопасности. Было уже поздно, и он не был готов принять окончательное решение. Однако через несколько дней, после окончательного рассмотрения военных вариантов с Гейтсом и Малленом, он принял это решение.

Президент Обама решил объявить о своей новой стратегии во время выступления в Вест-Пойнте[36]. Обзвонив зарубежных руководителей и проинструктировав членов конгресса, я присоединилась к нему на вертолете Корпуса морской пехоты для обслуживания президента США для перелета на авиабазу «Эндрюс», где мы сели на президентский самолет, чтобы добраться до международного аэропорта Стюарт в Нью-Йорке. Затем мы пересели на другой вертолет Корпуса морской пехоты, предназначенный для президента США, чтобы добраться уже до Вест-Пойнта. Я, как правило, не люблю вертолетов. В них шумно и тесно, и они держатся в воздухе только за счет неистовых, режущих слух усилий. Но вертолет Корпуса морской пехоты, предназначенный для президента США, отличается в лучшую сторону. В кабине президентского вертолета, выкрашенного в традиционные зеленый и белый цвета, ощущаешь себя скорее как в небольшом самолете, где сиденья из белой кожи, синие шторы и место для десятка пассажиров. Здесь так же тихо, как в автомобиле. Испытываешь непередаваемые чувства, когда взлетаешь с южной лужайки Белого дома, пролетаешь над Национальной аллеей[37] и находишься так близко к памятнику Вашингтона, что кажется, будто бы достаточно протянуть руку, чтобы дотронуться до мрамора.