Николай Берг - Лёха
Суетливый артиллерист неуклюже разбирал доставшееся от немцев добро, и смотреть на это было забавно. Леха видел, что немцы оставили всякое мешавшее им добро в вездеходе, и куча барахла, в которой всех вещей были по три штуки, заняла почти всю полянку.
Артиллерист тем временем развернул аккуратный сверточек плотной камуфляжной ткани, надел его на себя, сунув голову в вырез посередине. Странноватое вышло пончо, что Леха вслух и отметил. Середа тут же откликнулся, сравнив себя с каким-то мексиканцем (наверное, судя по имени и фамилии). Впрочем, Леха не стал заморачиваться. Ему в голову пришла идея, которая как-то сразу ему понравилась. Вспомнилась игра «Хидденс Денжерос», где можно было взять врага в плен и переодеться в его форму, после чего другие враги уже не воспринимали игрока враждебно, и получалось тут же сделать им козью рожу. Леха вовсю этим пользовался, выиграв несколько миссий в трофейной – немецкой и итальянской форме. Вот японцев в плен взять не получилось ни разу. Но к черту косоглазых, тут есть обмундирование покойного немца, плащ-палатки, каски – вполне можно устроить маскарад.
Красноармейцы, выслушав Лехино предложение, не стали стучать себя указательными пальцами по лбу и без особых сомнений его приняли. Облаченный Середой в следующую плащ-палатку Семенов скользнул в кусты, заменить Жанаева, артиллерист же взялся распутывать шпагат, стягивавший кожаные лепестки, закрепленные внутри каски.
– Чтобы не разглядели азиатскую физию нашего спутника – пояснил он удивившемуся Лехе. И действительно, при примерке шлем так глубоко сел на голову бурята, что глаз стало не видать.
Менеджер тем временем напялил на себя великоватый китель, уважительно оглядел жетоны на груди – там на них были всякие дубовые листья, гранаты, винтовка и даже какая-то медалька с крестиком, но не таким, как у немцев висел на шее в фильмах.
– Заслуженный был ганс, – сказал Середа.
– А его – трехгранным штыком! – отметил очевидный факт Леха.
– Почему трехгранным? Нормальный, четырехгранный штык был. Ничего-то вы, авиаторы, не петрите в колбасных обрезках и прочих земных делах, – усмехнулся артиллерист, копавшийся в сумках, лежавших на сиденьях.
– Да мне-то равнофиолетово и по барабану, – отозвался Леха, скинувший сапоги и прикидывающий – натянуть и немецкие штаны поверх своих или будет неудобно?
– Погоди-ка, – остановил его артиллерист.
– Чего?
– Портки лучше мне отдай. И давай-ка башмаками поменяемся, – предложил Середа.
– И с чего бы это вдруг? – удивился Леха.
– Просто ты впереди сидишь, в дырке этой, ног твоих не видно. Семенов с Жанаевым сзади сядут. Там пыль прикроет. А мне придется сверху сидеть. Ты что увидел сразу у немцев, когда к ним попал? Я вот сразу – их подбитые гвоздями сапожищи.
– А, ну да, это было, – признал Леха.
– Вот! И потом, если мы на немцев напоремся и говорить надо будет – мне это делать придется. Потому так лучше.
Потомок кивнул, признавая разумность сказанного. Возиться с обмотками не стали, Жанаев их аккуратно скатал в тугие рульки, напомнившие менеджеру доллары у гангстеров в фильмах.
Теперь Середа выглядел заправским немцем, даже лучше Лехи. Жанаев в глубоко нахлобученной на голову каске заботливо напялил Лехе орленую пилотку, артиллерист одобрительно кивнул.
– Рымен нада, – сказал придирчивый бурят.
– Не, не обязательно, они и так ездили, без ремня, я видел и вчера и сегодня, – возразил артиллерист.
Азиат скептически поморщился и пожал плечами.
– Ачкы нада, – заметил он.
– Точно, с очками получше было б ехать. Но тут их нет, – огорченно заметил Середа, озирая добро.
В одной из брезентовых сумок он нашел две яйцевидных гранаты, в трех других – колышки и какие-то еще принадлежности, явно для плащ-палаток, потом обнаружил в серой сумке с петельками для подвешивания к поясу (откуда уже раньше вынул пачку галет и сахар в мешочке) пару пачек советского концентрата – как раз для горохового супа, и круглую коробочку ярко-красного цвета, с уже примелькавшимся орлом на крышке.
– Везет мне на шоколад, – сказал Середа, сняв крышку.
В коробочке сиротливо лежали три ломтика темно-коричневого деликатеса. Леха непроизвольно сглотнул слюну: сладкого после попадания в это чертово время хотелось до судорог. Как-то раньше не понимал, что сладости не всегда могут быть рядом. Пошмыгал носом, потом все же осмотрел мирно пофыркивавший на холостых оборотах вездеходик. Внимание привлекли странные большие круглые пробки – впереди, справа и слева от руля, и по бокам. Отвинтил боковую справа – пахнуло бензином. Ясно, бензобак. А впереди что? Впереди пробки оказались резиновыми, а не на резьбе, и прикрывали они встроенные «стаканы» для всякого шоферского добра. Потрепанные шоферские очки как раз лежали сверху. Леха радостно их напялил, одновременно почувствовав руками: что-то лежит у него в нагрудных карманах кителя. Недоуменно полез туда и вытащил пачку сигарет из грубой серой бумаги с одноцветным рисунком красной краской, и жестяную штуковину, в которой не без некоторого напряга опознал зажигалку.
Увидел Жанаева, потянувшегося всем телом, словно дрессированная охотничья собака, почуявшая добычу, ухмыльнулся и отдал – и сигареты и зажигалку – обрадовавшемуся спутнику. Тот чуть ли не трясущимися руками сунул сигарету в рот, глянул просительно на артиллериста. Тот, не чинясь, разглядел механизм, пощелкал зажигалкой и дал буряту огонька. Блаженно жмурясь, Жанаев затянулся табаком и выпустил клуб серого дыма. Середа понюхал воздух и посторонился, пробурчав:
– Было дело – у меня портянки сгорели. Ароматнее был запашок.
Потом махнул рукой и принялся навешивать на вездеход то добро, что было разложено на полянке. Для этого он отчекрыжил «орковским» кинжалом несколько кусков телефонного провода и стал привязывать катушки по бортам и сзади, на корме, цепляя провод к дугам и поручням. Леха стал ему помогать, только Жанаев пару минут стоял столбиком и кайфовал, выпуская периодически клубы дыма. Потом и он присоединился, сказав: «А шклаат – вам».
– Справедливо!
Середа довольно усмехнулся, кинул себе в рот треугольный ломтик, протянул коробочку менеджеру и тот с радостью взял себе кусочек. Вкус у шоколада был отменный, горько-сладкий. Жуя вкусность, вернулись к работе.
В шесть рук справились достаточно быстро, общим решением выкинув только противогазы, но оставив себе футляры от них – отчасти для дополнительной маскировки, отчасти потому, что вещмешков ни у одного из них не осталось, а в гофрированные цилиндры можно было много чего напихать. Результат порадовал всех троих: навешенные сзади катушки надежно прикрывали от чужих взглядов ноги красноармейцев. Жанаев последним куском провода подпоясал гимнастерку. Середа глянул, кивнул и сделал так же, повесив на подпояску и кобуру с пистолетом. На удивленный взгляд Лехи пояснил: