Андрей Кайко - За серой полосой (дилогия)
– Беги, я задержу их! – крикнула она, выхватывая меч из ножен. И я помчалась к темнеющим склонам гор, откуда не так давно мы спустились на эту необъятную равнину. Трое воинов, схватив под уздцы встревоженных коней, отвели их подальше от Фалистиль, там вскочили в сёдла и понеслись вслед за мной, обогнув тёмную по большой дуге. Я не могла остановить их, применив трюк моей спутницы, поскольку вокруг не было ни капельки моей светлой магии, только тоненькая струйка от тёмного древа Жизни как-то просачивалась сквозь горную цепь.
Догоняющие меня всадники уже стали раскручивать над головой арканы, и тогда я бросилась ничком в траву, чтобы успеть взять от неё хоть малую толику жизненных сил для пополнения своего давно иссякшего внутреннего резерва.
– Прости, мурава! Я, наверное, слишком много от тебя взяла. Но мать земля щедра, она ещё напоит тебя! – прошептала я, когда один из степняков рывком поднял меня с пожухлой травы. Кочевник насильно всунул мои указательные пальцы навстречу друг другу в "оковы мага" – серебряную трубочку, выполненную в виде двух голов дракона, сросшихся затылками. Всё, теперь без посторонней помощи я не могла освободиться – вынуть пальцы обратно не давали загнутые зубцы, обильно покрывавшие внутреннюю поверхность "оков", а сплести даже самый простой Узор мне отныне не давало серебро. Видно этого степняку показалось мало, и он вдобавок стянул мне запястья грубой верёвкой, больно врезавшейся в кожу. Потом седоусый воин зашелся лающим смехом, одной рукой перебросил меня поперёк лошадиного хребта и с гиканьем повернул скакуна обратно, туда, где его соплеменники всё ещё обстреливали тёмную.
Фалистиль отчаянно взмахивала клинком, отбивая стрелу за стрелою. Но и кочевники не терялись – они стали окружать тёмную с разных сторон. Теперь отбиваясь от одного лучника, Фа неминуемо открывала спину другому, чем тот и пользовался, с непонятной мне злобной радостью направляя очередную стрелу в эльфу. Гибкая спина лишь болезненно вздрагивала от хищных клевков тяжелых наконечников, но руки всё ещё продолжали вращать острый клинок, на лету перерубающий стрелы. Похоже, Фалистиль как-то могла лечить себя, ведь она владела магией Жизни гораздо лучше меня, да и достающая сюда струйка от тёмного древа добавляла ей сил.
Тогда четверо кочевников отложили луки и взялись за сабли. Подступив вплотную, они связали тёмную ближним боем, а оставшиеся спеленали Фалистиль петлями арканов. Скоро всё было кончено. Темной на пальцы одели "оковы мага", опутали верёвками и, так же как и меня, перекинули через лошадиную спину. Спустя полчаса неторопливой рыси нас привезли к невольничьему каравану, где небрежно скинули на землю, словно мешки с зерном.
– Ух, какие красотки! А сиськи-то какие ядрёные! – Один из степняков, стороживших до этого других невольников, подскочил и грубо ухватил меня за грудь. – Тахнуд, дашь мне позабавиться с одной из них? Вот с этой, светловолосой, а то я ещё ни разу эльфу не пробовал.
– А ты, Калымыс, хочешь потом всю дорогу до баронств проехать со спущенными штанами? Они же магини всё, поголовно! Только начнёшь к такой моститься, так сразу понос прохватит, будешь потом в степи кусты искать. И не смотри, что им "драконьи головы" одели – при касании, от проклятья никакое серебро не поможет.
Жаждущий плотских утех степняк налился краской, сплюнул мне на куртку и отошел в сторону, что-то недовольно бурча себе под нос. Меня и Фа освободили от пут, но оставив "оковы", а потом втолкнули в клетки, установленные на повозках с огромными дощатыми колёсами. Послышался гортанный крик старшего над караваном. Степняки влезли на коней, возницы защелкали тяжелыми бичами, флегматичные длиннорогие волы качнулись вперёд и повлекли за собой отчаянно заскрипевшие возы. Нас повезли обратно к горам, чтобы затем продать на рынке в Вольных баронствах как рабов. Ну, почему, почему они с нами так? Что мы им сделали?!
Взгляд со стороны:
– Сумрачная Итиль, чем я прогневила тебя, почему ты отвернула от меня лик свой? Ведь ты же знаешь, что все мои помыслы устремлены лишь к славе и процветанию возлюбленного тобой народа тёмных эльфов!
Королева Милистиль молилась неумело, но истово, от всего сердца. Унынье, охватившее её в последнее время от бесконечных неудач, заставили королеву даже вспомнить о богине, чего никогда прежде не было. Ведь положение у кланов дроу и в самом деле складывалось аховое.
– Почему, почему ты меня не остановила, Сумрачная, когда я давала согласие Хосу отправить его демонов к смертному магу? Ты же всевидящая, значит, видела сомнения в моей душе! И не удержала от опрометчивого шага… – Сбивалась с мольбы на упрёки Милистиль. – Меня не сильно тревожит мгновенная гибель слуг Хоса, нет, меня приводит в отчаянье то, что теперь прямо в сердце священной рощи буйно разрослось злое дерево!
Правительница не удержала горькую слезу, медленно скатившуюся по бархатной щеке при воспоминании о том страшном дне. Хлопок свернувшегося портала, ударивший порванными нитями Узора по всем присутствующим, предсмертный стон упавшего мага, который держал тот злополучный портал, и растущая с невероятной скоростью аралия, которая начала жадно высасывать потоки силы из древа Жизни. И ничто не могло остановить злое дерево, даже Хосовы плети магии разрушения, и те оказались бессильны перед паразитом. Чтобы заросли колючего растения не поглотили священную рощу окончательно, королеве пришлось отдать приказ Чёрному Дубу погрузиться в зимнюю спячку.
В тёмный лес пришла поздняя осень. За какой-то час пожухла, свернулась, облетела листва в вечнозелёном лесу, засыпав собой ухоженные дорожки, пропиталась желтизной шелковистая трава лужаек, и умолк звенящий ручеёк, так любимый королевой. Жизнь в роще остановилась. Но зато остановился и буйный рост аралии – её светло-коричневые побеги местами почернели, стали похожи на демонское переплетенье ржавой металлической проволоки.
А в клане Белого Тополя царило веселье. Неизвестно по какой причине, но дроу ослабили душащий натиск тёмной магии на светлую рощу! Ликовали все, только по-разному: среди простых воинов гудело буйное веселье, а в тиши королевского кабинета проявление чувств было куда как более сдержанным. Его величество вместе с советниками, магами и военачальниками гораздо сильнее интересовались причинами внезапных изменений в планах тёмных. Почему они отказались от тактики давления, ведь казалось ещё чуть-чуть, одно усилие, и светлый лес дрогнул бы! Что же произошло – случайный кратковременный сбой, оправившись после которого вновь хлынут потоки от тёмных древ? Или, не рассчитав силы, дроу так утомили свои дубы, что они "уснули"? К сожалению, в распоряжении совета были одни догадки, на основании которых нельзя было строить каких-либо планов. Единственное, что мог достоверно доложить старший мастер Узора, это результаты замера магического фона.