Артем Рыбаков - Дожить до вчера. Рейд «попаданцев»

— Нет, откуда?

— «Все мои генералы читали Клаузевица, но они не понимают военной экономики», — скривившись, процитировал Гудериан. — Представляете, ефрейтор сослался на Клаузевица! Он его, видите ли, понимает лучше офицеров Генерального штаба. А потом мне просто пересказали эту проклятую директиву. Всю эту ерунду про зерно и нефть. Я едва не попросил отставки!

«Хм, и это говорит человек, к которому Гитлер обращается не иначе как „мой Гудериан“!» — подумал фон Клюге и подлил еще коньяка в бокал собеседнику:

— И что же вас остановило, Хайнц?

— Я не могу бросить своих ребят сейчас, — мотнув головой, командир Второй танковой быстрым движением взял бокал с коньяком и одним глотком осушил его наполовину. — Самое смешное, что Гальдер задал точно такой же вопрос, стоило мне выйти от фюрера. Он, видите ли, рассчитывал, что я смогу убедить его! Причем ни сам он, ни Браухич этого сделать не смогли. Как, кстати, положение у Гомеля?

— Тяжело. Мы уперлись в неплохо подготовленную полосу обороны, а Лемельзен отказывается использовать танки для прорыва.

— И я его вполне понимаю: обещанные подкрепления так и не поступили, и, если истратить остатки моторесурса на бессмысленные атаки, нам нечем будет наступать на Киев и Москву.

— Кстати, — фельдмаршал снова наполнил рюмки, — что говорит Кунце?[66] Насколько я помню, ему отправили несколько десятков новых моторов.

— Что толку от моторов, если Лангерману[67] необходимо привести в порядок почти половину его танков и от многих из них остались только закопченные корпуса. У Моделя,[68] впрочем, ситуация если и лучше, то ненамного. Вальтер, конечно, очень талантливый и умелый командир, но даже он не в состоянии ничего поделать с погаными дорогами и проклятыми диверсантами. В последнем докладе он сообщал, что боеготовыми можно считать только шестьдесят три процента имеющихся танков.

— На совещании вы этого не говорили, — фон Клюге вперил взгляд своих водянистых навыкате глаз в лицо «быстроногого Хайнца».

— Если вы не забыли, Гюнтер, на последнем совещании нам было несколько не до того. И если честно, я рассчитывал получить хоть какую-нибудь передышку до начала наступления. Вынужден признать, что в настоящий момент русским удалось навязать нам свою игру.

— Что вы хотите этим сказать?

— А вы разве не видите? Черт с ним, с численным превосходством, господин фельдмаршал! Мои солдаты способны разбить и впятеро больше большевиков. Но только при одном, маленьком таком условии. — Генерал-оберст соединил вместе большой и указательный пальцы правой руки и поднес получившуюся конструкцию практически к лицу Клюге. — Если их будут кормить, они смогут нормально поспать и патроны будут доставлять вовремя! Пока что два последних условия не выполняются. Ведь все элементарно, Гюнтер, — пока мы в движении, русские просто не успевают за нами, но как только мои танки останавливаются, они облепляют их как собаки медведя! Хотя нет, как слепни корову — это будет более правильное сравнение. За последние две недели я объехал почти все свои дивизии — вы знаете, я от опасности не прячусь, а танками можно командовать только с передовой. — Гудериан сделал еще один большой глоток коньяка. — Так вот, — продолжил он, поставив рюмку назад на стол, — за последний месяц более половины потерь мы понесли и небоевой обстановке, представляете?! Если быть точным — то в не совсем боевой обстановке. То есть не в наступлении, не во время прорывов или преследований, как должно быть, а просто так — на стоянке в тылу, при перегруппировке вдоль линии фронта и так далее… Вы представляете обиду танкиста, чей танк упал с подломившегося моста и повредил себе пушку и ходовую?

— Но как такое возможно? — непритворно удивился Клюге. — Неужели в частях совсем не ведется инженерная разведка?

— С разведкой все в порядке, и на всех картах и схемах мост помечен как доступный для движения техники весом до пятнадцати тонн. Но вот под «двойкой» взял и подломился. Как показало расследование, ночью русские подпилили опоры и откосы, и он не выдержал даже девяти с небольшим тонн. Хорошо еще, что «трешку» первой не пустили. И так, Гюнтер, на каждом шагу! Ладно, поеду-ка я к себе. Может, придумаю, что делать с этим узлом у Гомеля…

Из дневника генерал-оберста Гальдера, начальника ОКХ

22 августа 1941 года. 62-й день войны.

Совещание с генерал-полковником Гудерианом. Вчера вечером Гудериан по моему представлению был у фюрера. Гудериан во время совещания в штабе группы армий «Центр» заявлял, что 24-й моторизованный корпус невозможно бросить в наступление на юг через Стародуб из-за:

1) совершенно непригодного состояния дорог, которое не позволяет подвозить горючее, а также

2) из-за состояния самих войск, которые не могут участвовать в наступлении без предварительного отдыха и пополнения.

Но сегодня утром, под влиянием настоятельного требования фюрера как можно скорее начать наступление в южном направлении, он заявил, что 24-й моторизованный корпус все-таки сможет наступать через Стародуб на юг. Это говорит о том, что Гудериан отказался от своего прежнего мнения. На это я ему заявил, что я, напротив, не разделяю его столь внезапного поворота мыслей. Гудериан мне ответил, что его вчерашнее мнение проистекало из убеждения, что ОКХ санкционирует его предложение о нежелательности проведения операции в южном направлении. Во время же посещения фюрера он убедился в том, что он должен согласиться с проведением операций на юге и что его долг состоит в том, чтобы сделать невозможное возможным и реализовать эту идею.

Этот разговор с потрясающей ясностью показывает, с какой безответственностью составляются официальные донесения и доклады. Поэтому главком отдает исключительно строгий приказ в отношении составления официальных донесений. Вряд ли что из этого выйдет, так как характера приказами не изменишь.

Обстановка на фронте:

Группа армий «Юг»: Наши части ведут очень тяжелые бои у Днепропетровска. Противник бросает в бой все имеющиеся под рукой и вновь сформированные части, так что наши танковые соединения, которые одни ведут бои в этом районе, могут продвигаться вперед лишь очень медленно. На других участках успех также незначительный. Вероятно, перенаправление части сил группы армий «Центр» сможет переломить ситуацию на этом направлении.

Бои продолжаются и у Ржищева (южнее Киева). На этом участке противник форсировал реку. Наступление 6-й армии развивается стремительно. 11-я танковая дивизия овладела мостом через Днепр у Горностайполя (командир дивизии был тяжело ранен в этом бою) и прорвалась на восток до переправы через Десну у Остера. Эта переправа русскими была подожжена. Остальные мосты разрушены позже русской авиацией.