Сергей Бузинин - «Отпуска нет на войне». Большая Игра «попаданца»
– Дато! Имейте совесть! Я таки не имею себе забот помнить за вашу стрельбу! – чуть завистливо фыркнул Корено. – Если шо, то я таки не имею слов и за свой счет, а за ваш и того меньше. Если бы ви говорили за шекели, таки да, а за пули…
– Двое, – флегматично пожал плечами абрек. – Твоих убитых двое. Патронов сжег – патронташ. И еще, Нико, как брата прошу, говори по-русски.
– Вот шо я скажу, Дато, – пропустив просьбу мимо ушей, озабоченно протянул Корено и опасливо покосился на улицу через обломки пробитой пулями рамы. – Англичане таки подтянули сюдой пушку и имеют желаний на минутку сделать нам нехорошо. Таки без второго слова делаем ноги, и нехай они будут себе здоровы!
– Если мы уйдем отсюда, в их руки, – горец мотнул головой в сторону улицы, – попадут наши раненые. А там Барт. Ты иди, Нико. Зачем тебе умирать? Иди и не бойся. Я прикрою.
– Черта с два! – разом позабыв свои одесские хохмочки, окрысился Николай. – Черта с два я уйду или дам тебе сдохнуть в одиночку. Не мечтай.
Некоторое время вокруг царила странная, непривычная тишина. Англичане, словно позабыв об огрызающемся редким огнем трехэтажном коттедже, возились с орудием, Туташхиа сосредоточенно набивал магазины винтовок патронами, а Николай, воспользовавшись временным затишьем, приник к окну.
– Я вам так скажу, – озадаченно почесал затылок Корено. – Шо если бы таки я раньше имел мыслей научиться за канатоходца, то мы бы таки не имели проблем за оборону.
Абрек, не прекращая возиться с оружием, приподнял голову и вопросительно вздернул бровь.
– Смотрите глазами, Дато! – Коля ткнул пальцем куда-то за окно. – Отсюдой и до соседней крыши натянута веревка, и, имей я таланты Додика Курцвайля, я бы таки прошел по ей, как по Дерибасовской, и никак иначе! И таки сбросил бы на голову англичанам немножко динамита. Но шобы да, таки нет: я не имею ни динамита, ни таланта, а тот портной, шо мог бы сшить мине приличный лапсердак для похорон, живет у Одессы и не знает себе бед!
Не говоря ни слова, Туташхиа подошел к окну, в несколько внимательных взглядов оценил обстановку и, достав из кобуры свой «маузер», неожиданно выхватил у ничего не понимающего Корено из-за пояса револьвер. Вооружившись, он плавным движением танцора вскочил на подоконник и аккуратно шагнул на веревку. Затаив дыхание, Николай с восхищением смотрел, как Дато, плавно скользя по натянутому канату, стреляет с двух рук. Невиданное представление длилось несколько секунд, после чего абрек, добежав до соседней крыши, споро перезарядил оружие и несколькими выстрелами добил уцелевших после первой атаки англичан. В ближайшее время никто их больше не беспокоил, а чуть меньше чем через час подошли кавалеристы Де Ветта, и все началось по новой.
Усталость давала о себе знать, и потому Дато и Николай, экспроприировав пару бесхозных лошадей и не горя большим желанием влезать в очередную свалку, не обращая внимания на заваленные мертвыми телами улицы, неторопливо пробирались к центру города. Вот только у судьбы имелись свои планы и корректировать их с учетом пожеланий друзей она не собиралась.
Заехав в узенький, перегороженный очередной баррикадой мрачный проулок, они увидели, как английский офицер в изодранном гусарском кителе пластает воздух (а заодно и подвернувшихся под руку буров) длинной саблей.
Шаг – и молодой ополченец в толком еще не обмятой форме рухнул с распоротым горлом. Шаг второй – и его товарищ, зажимая руками плещущий кровью живот, отлетел в сторону. Третий шаг, два почти незаметных глазу движения – и еще двое буров залили мостовую своей кровью. Единственный оставшийся в живых коммандос вскинуть ствол винтовки еще успел, а нажать спуск уже нет – беспощадный клинок, изогнувшись в длинном выпаде, пронзил ему горло.
Ужаснувшись от зрелища молниеносной расправы, Николай повел револьверным стволом, ловя фигуру офицера в прорезь прицела, но выстрелить так и не успел. Дато, властно направив оружие друга к земле, спрыгнул на мостовую и направился к последнему защитнику. Остановившись в двух шагах от англичанина, абрек подобрал с земли чью-то саблю и, тщательно проговаривая слова, что-то произнес по-английски. Офицер довольно расхохотался и, приглашающе взмахнув клинком, встал в фехтовальную позу. Туташхиа, демонстративно расслабленно держа саблю острием вниз, шагнул вперед. Вот только дуэли не получилось.
Выстрел, прогремев в обезлюдевшем переулке, как пушечный залп, швырнул англичанина на стену дома. Зажимая кровоточащую рану рукой, гусар оперся на саблю и попытался утвердиться на подгибающихся ногах, но вторая пуля, вошедшая точно промеж глаз, оборвала его жизнь.
– Я таки не перестаю удивляться с вас, Дато! – ехидно ухмыльнулся Корено и картинно подул на дымящийся ствол револьвера. – Я таки знаю одного рыцаря, но он таки себе бронзовый и таки Дюк! Вы имели себе желаний, шоб этот поц разделал вас своим шампуром, как тетя Песя рыбу фиш на Пурим? Таки зря. У меня нет причин, шобы ви имели бледный вид и розовые щечки. А шоб имели деревянный макинтош и того меньше.
Дато чуть виновато улыбнулся, пожал плечами и, взяв коня под уздцы, неторопливо пошел вперед. Туда, где еще слышалась стрельба и где могла потребоваться их помощь.
К утру в руках защитников города осталось только здание ратуши. Старое, массивное, внушительное, как сама Британия, здание сквозь глазницы выбитых окон внимательно наблюдало за мельтешением врагов под своими стенами. Ночью она укрыла в себе всех, кто успел найти в ней прибежище, а теперь, ощетинившись штыками и ружейными стволами, терпеливо ожидала последнего штурма. Последнего, как для своих защитников, так и для нее.
Глава восьмая
11 марта 1900 года. Позиция диверсионного артиллерийского расчета под Мафекингом
– Все, – обреченно выдохнул вернувшийся из разведки рядовой, устало плюхаясь прямо на землю. – Нет больше города…
– Ты забыл добавить «сэр»! – привычно буркнул командир расчета, но никаких мер для наказания так и не предпринял. – Где ж все-то? Вон, стоит наш Мафекинг!
– Мафекинг стоит, – согласился разведчик, жадно глотая воду из потертой фляги. – Только не наш он уже. Куда ни глянь, везде буры: и в окопах, и в фортах. А в городе даже стрельба уже не слышна. Все, командир, нам возвращаться больше некуда.
– Че ж мы теперь делать-то будем, а? – чуть плаксиво спросил самый молодой из расчета боец и, спеша исправить оплошность, добавил: – Сэр! Господин сержант, сэр!
– Не знаю, – угрюмо бросил сержант и, не обращая внимания на озабоченный ропот рядовых, замолчал.
– А чего тут долго думать? – чуть презрительно хмыкнул капрал – давешний любитель «побахать». – Всего-то две возможности и осталось. Либо попытаться до своих дойти, либо сдаться. Так мы куда?