Андрей Посняков - Капитан-командор

И если уж баронесса заявила, что берет все в свои руки — с этим нужно было считаться. Хотя, наверное, правильней было бы, чтоб именно жена перешла в веру мужа — приняла православие… Вот только согласилась бы на это Бьянка? Наверное, все-таки согласилась бы скрепя сердце, но это оказалось бы для нее очень тяжелым делом… в отличие от полуатеиста (вот именно так — полуатеиста, как и девяносто шесть процентов россиян) Громова, которому было по большому-то счету все равно, каким образом верить — главное, чтоб в Христа. И заставлять возлюбленную отступиться от своей веры он не считал правильным, по крайней мере — пока. Вот вырваться на свободу… сиречь — вернуться в свое время, домой, вот тогда… тогда и посмотрим.

Идею о возвращении Андрей не забывал никогда, тем более что он ныне командовал «Красным Бароном», а это кое-что значило: он и Бьянка не пропустили ни одной грозы, постоянно прибегая на корабль при первом же громе и проблеске молний. Правда, таких уж особых гроз пока что и не было, так, пару раз сверкнуло.

Служанка, она же и горничная — смешливая кудрявая девчонка по имени Мари-Анж, нанятая баронессой в первый же день после аренды дома — уже накрывала на стол в обеденной зале, недавно отделанной все тем же плотником Спиридоном шикарными шпалерами из орешника, когда на первом этаже, в прихожей, вдруг послышался звон колокольчика — несмотря на позднее время, кто-то решил заглянуть в гости.

— Том, открой, — поднявшись на ноги, Андрей оперся на балюстраду, ограждавшую залу от лестницы и находящейся внизу прихожей, с отгороженным плотной занавеской углом, выделенным для проживания кухарки и горничной.

— Извиняюсь, что слишком поздно, — послышался чей-то резкий, полностью лишенный и намека на музыкальную приятность голос, скорее даже — сипение, принадлежащее… начальнику городской милиции месье Эмилю Дюпре, чьи ополченцы буквально только что сражались столь героически и, самое главное, умело, что не принять сейчас их командира значило бы проявить чрезвычайное неприличие.

— Заходите, господин Дюпре, — любезно улыбаясь, Громов вышел навстречу гостю. — Прошу к столу, выпьем вина или сидра. Или… вы предпочитаете кальвадос?

— От стаканчика не откажусь, — услыхав про ядреную яблочную самогонку, начальник милиции кашлянул в кулак и зябко передернул плечами. — Что-то продрог, знаете ли.

Андрей тоже плеснул себе огненного, пахнущего яблоками напитка, коим так славилась Нормандия, и, подняв стакан, предложил помянуть погибших.

— Верно, помянем, — сухо кивнув, Дюпре тут же, не поморщившись, выпил и, отказавшись от закуски, многозначительно глянул в сторону слуг. — Поговорить бы, месье капитан.

— Поговорим.

Громов махнул рукой Тому и служанке, тут же спустившихся вниз; за ними, сославшись на какие-то неотложные хозяйственные дела, деликатно удалилась и Бьянка, оставив мужчин одних.

— Вы кажетесь мне честным человеком, месье Тоннер, — решительно начал гость. — Да и дрались вы нынче славно, и организовали все, как надо… До вас-то было — хоть караул кричи! Так вот, господин капитан… — командир ополчения понизил голос. — Хочу поделиться с вами кое-чем.

Молодой человек ободряюще улыбнулся:

— Я — весь внимание, месье Дюпре!

— Мне очень не понравился английский фрегат! — оглянувшись, произнес гость едва ли не шепотом. — И не только он, впрочем — еще две шхуны и шлюп, которые бомбардировали город.

— Мне они тоже не понравились, — согласился Андрей. — Как и все англичане, которым мы, смею думать, задали хорошую трепку.

— Две сукновальные мельницы, оружейная мануфактура, склады, — прищурившись, перечислил месье Дюпре. — К ним еще добавить старый амбар возле церкви Святого Леонарда, с недавно привезенной пенькою. Они все сгорели! Сгорели от английских ядер, господин капитан!

— Постойте-ка! — Громов напрягся, уже понимая, куда клонит припозднившийся визитер. — Вы полагаете, англичане стреляли раскаленными ядрами… и точно знали — куда?

— Именно так, месье, — угрюмо кивнув, собеседник задумчиво повертел в руках оловянный стакан и, отказавшись от предложенного кальвадоса, продолжал все тем же глуховатым тоном: — Допустим, воротная крепость — на виду, но склады и мануфактура — нет… хотя о них враги могли знать и заранее. А вот старый склад — пеньку туда привезли только вчера! И одну их мельниц — ту, что ближе к плато — отремонтировали совсе-е-ем недавно.

— Кто-то знал, — спокойно согласился Андрей. — Сообщил или, скорее, подал сигналы.

— Думаю, что так.

— И на английских судах очень хорошие канониры, — молодой человек пощипал бородку. — Поверьте, я знаю, о чем говорю — сам артиллерист. Не так-то просто попасть из морской пушки даже в крупноразмерную цель. По сути, на совести канонира лишь вертикальная наводка, горизонтальная производится всем корпусом корабля — по-другому быть просто не может, это же не полевая артиллерия, где можно запросто повернуть лафет. Морские пушки на такой маневр неспособны… Значит, знали заранее — сообщили.

— Фрегат именно так и действовал, — сухо кивнул гость. — А шхуны били по новым целям… Им кто-то указывал, корректировал огонь.

— Черт побери!!! — Громов подпрыгнул на месте. — Так и фрегат же не мог просто так палить — ветер в гавани слабый, дым долго стоит! А пушки молотили почти беспрерывно. Верно, дорогой мой месье Дюпре! Верно! Был корректировщик… или — корректировщики. Их надо как можно скорей вычислить, найти. Проверить крыши высоких домов — быть может, что-то…

— Нет, — с усмешкой прервал визитер. — Сигналы подавались с плато де Грас! Места лучше просто не придумаешь. Высоко и недалеко, а видно — только с залива. С набережной — дома мешают.

— А мы вот что-то ничего подобного не заметили, — капитан почесал затылок. — Никаких сигналов.

— А вы смотрели на плато? — ехидно осведомился гость.

Громов пожал плечами:

— Ну вообще-то — нет. Как-то не до плато было.

— Вот именно! Вы просто не обратили внимания… А вот англичане все, что им было нужно, увидели, обстреляли, причинив нам весьма существенный ущерб.

— Думаете, стоит опросить матросов? — подумав, высказал идею Андрей.

Командир ополчения снова покрутил стакан:

— Можно. Только не уверен, что это хоть что-то даст. А вот поискать на плато, поговорить с людьми — пастухами, церковными служками — там ведь часовня, кладбище.

— Привлечь местную сыскную полицию?

— Нет! — Дюпре дернулся, словно от удара током. — Не надо никого привлекать, сказать по правде — я далеко не во всех здесь уверен.