Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

Он отказался.

Вместо этого предложил пари. Безумное, дерзкое.

И поцеловал её.

Наталья провела пальцами по губам. Странно. Его поцелуй был такой глубокий, такой страстный… и совершенно неприемлемый. Это что-то подковырнуло в ней. Заставило сердце стучать быстрее. Почувствовать тепло внизу. Заставило горло пересохнуть, а глаза заблестеть. Если подумать об этом рассудительно, то как он посмел? Её? Архимагистра второй ступени, графиню древнейшего рода?

Безумец.

Он и правда ненормальный.

Но ведь она ответила на поцелуй. Всего мгновение. Но этого хватило, чтобы почувствовать силу в его руках, его уверенность, его огонь, который давно выгорел в её собственной жизни.

Наталья опустила газету. Двойственное чувство внутри. Вроде бы и облегчение, ведь проблема решена, Корнелии больше не грозит мезальянс. Но была на душе и странная, необъяснимая утрата. Чем бы закончилось то пари? Была ли Корнелия готова отречься от рода ради него? Хватило ли бы у этого мальчишки наглости жениться на дочери графини, несмотря на все препятствия? Что ж. Теперь это навсегда останется загадкой.

Наталья взяла перо и приступила к написанию письма дочери в Морозный Клык. Корнелия всё равно узнает. Будет горе, слёзы, возможно истерика. Или чего похуже. Но графиня знала свою дочь — та переживёт. Пусть с трудом. Но переживёт.

* * *

ДЕСЯТЬ ДНЕЙ СПУСТЯ

Письмо прибыло в Морозный Клык на десятый день. Когда солнце уже клонилось к закату. Город ещё бодрствовал. Валил дым из труб таверн, звенели кузницы, разносился гвалт на вечернем рынке. Курьер доставил письмо во временную резиденцию наследницы Романовых-Распутиных. Передал горничной, поклонился и ушёл.

Элизабет — одна из слуг Корнелии, поднялась по лестнице с конвертом. Печать на том была цвета запекшейся крови. Девушка знала от кого оно. Самой графини. Сердце ёкало. Наверняка глава не в себе от ярости и призывает дочь вернуться в столицу. Что ещё могла графиня написать? Явно не спросить «как дела?». Не её стиль.

Служанка постучала в дверь покоев госпожи.

— Войдите, — послышался довольный голос, что для Корнелии было той ещё редкостью.

Она сидела у камина с книгой на коленях. Чёрные волосы идеально уложены. В свете огней они смотрелись как медные. Фиолетовые глаза блестели. Да, она точно в прекрасном настроении. Причина тому — полученное письмо от одного из торговцев, что согласился найти редкие южные специи для свадебного пира. Свадьбы, что ОБЯЗАНА состоятся после битвы с британцами! Так сказал её жених. И даже если весь мир будет против! Они сделают это! Поженятся! И будут любить друг друга до самой смерти!

— Госпожа, — Элизабет протянула конверт, — от графини.

Корнелия, мягко сказать, удивилась. Взяла письмо, вскрыла печать и, развернув, принялась читать.

Элизабет видела, как менялось лицо госпожи. Всё началось с недоумения. Следом непонимание. Потом… потом будто падение в пропасть. И наконец — крах. Пустошь. В фиолетовых глазах, которые минуту назад сияли счастьем, показалась страшная, зияющая пустота.

Письмо выпало из рук Корнелии и упало на пол. Она продолжала сидеть неподвижно, глядя в одну точку.

— Госпожа? — прошептала Элизабет.

Корнелия не ответила.

Неподвижно сидела, как сломанная.

С каждой секундой воздух в комнате становился тяжелее.

Эфир сгущался, реагируя на её эмоции. Температура повышалась. Служанка закрылась ладонями от жара.

— Г-госпожа…

Корнелия повернула голову. Медленно, как во сне. В фиолетовых глазах плясало что-то, от чего хотелось бежать и не останавливаться. Безумная тварь.

Элизабет затряслась. Конечно знала о тёмной стороне наследницы. И понимала, что сейчас её жизнь зависла на волоске.

— Выйди, — произнесла Корнелия шёпотом.

Та выскочила из комнаты и захлопнула дверь.

И раздался девичий крик. Крик боли, безумия, безысходности. Будто небо и земля схлопнулись, а весь мир стал клеткой. Не хотелось дышать. Не хотелось ощущать жизнь. Она готова была сорваться за ним в пропасть. Готова была сгореть вместе с ним. Взорваться в том особняке. Сражаться на смерть против армии. Против всех. Лишь бы с ним.

Но.

Это всё.

Конец.

Корнелия не помнила, что делала следующие десять минут. Только обрывки. Зеркало, разбивающееся под её кулаком. Стол, раскалывающийся пополам. Стены в трещинах. Собственный голос, орущий бессвязно.

Нет.

Нет.

Нет.

Нет.

НЕТ.

НЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!!

Она разрушала всё, до чего дотягивалась. Бушевал эфир. Выло девичье сердце.

Когда в гостиную ворвались её телохранители, Корнелия развернулась к ним. Трое магистров первой ступени застыли на пороге, увидев хозяйку. Та стояла среди обломков, в разорванном платье, с разбитыми руками и лицом, на коем не осталось ничего человеческого.

— Вон… пошли все вон… — выдохнула она, и те свалили, не споря.

Дверь захлопнулась.

Корнелия осталась одна.

Ярость выгорела. Теперь в груди только дыра. Огромная, как чёрная бездна.

Она опустилась на пол посреди разрушенной оплавленной мебели. Взгляд зацепился за письмо от матери, которое каким-то чудом уцелело после всего этого адского разрушения. Взяла его, перечитала.

'Дорогая дочь. Мне тяжело писать эти строки, но ты должна знать. Александр Волков погиб…

Их было слишком много…

Крепись. И возвращайся домой…

Когда будешь готова…'

Корнелия сжала бумагу. Не рвала, не бросала — просто держала в кулаке, будто это было последнее, что связывало её с ним.

Время текло странно. Она