Для тебя бессмертный II - Сим Симович

Нужно было пройти к столу, игнорируя колкость. Игнорируя самодовольство этого жирного паука.

На столе уже стоял поднос. Серебряный графин, запотевший от холода (лед из альпийских ледников доставляли исправно), и два кубка. Рядом — небольшая шкатулка из черного дерева. И стопка бумаг.

Долговых расписок.

— Воздух Вероны очищается, кардинал, — ответ прозвучал спокойно, пока пальцы разливали прозрачную, как слеза, жидкость по кубкам. Запах спирта, облагороженный можжевельником, тут же ударил в нос, перебивая тяжелый аромат кардинальских духов (мускус и амбра, слишком много амбры). — А грязь… грязь иногда приходится смывать кровью. Такова воля Господа.

Ринальдо фыркнул, наконец соизволив повернуть голову.

— Воля Господа? Или воля Виктора Крида? Святой Престол обеспокоен, монсеньор. До Рима доходят слухи. Граф Сан-Бонифачо мертв. Делла Торре в цепях. Клан Альбицци вырезан под корень. Вы ведете себя не как пастырь, а как… мясник.

Мясник. Хорошее слово. Честное.

Нужно было взять оба кубка и подойти к креслу.

— Мясник кормит людей, кардинал. Пастырь лишь стрижет их.

Протянуть кубок.

— Выпейте. С дороги. Это укрепит дух и разгонит дурные мысли.

Ринальдо с подозрением покосился на прозрачную жидкость.

— Что это? Вода? Я предпочитаю фалернское.

— Это не вода. И не вино. Это «Spiritus Vini». Дух вина. Эссенция жизни. Новое лекарство, которое мои алхимики создали для борьбы с чумой и хандрой.

Кардинал принюхался. Его нос сморщился.

— Пахнет… резко. Как в лазарете.

— Вкус рая часто прячется за горечью, — легкая улыбка. — До дна, Ринальдо. За здоровье Его Святейшества Иннокентия IV. Вы же не откажетесь выпить за Папу?

Удар ниже пояса. Отказаться нельзя.

Ринальдо вздохнул, закатил глаза и, зажмурившись, опрокинул содержимое кубка в рот.

Реакция была предсказуемой и великолепной.

Глаза кардинала распахнулись, налились слезами. Он хватанул ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. Лицо побагровело. Рука судорожно вцепилась в подлокотник.

— Кха!.. Кххх… — из горла вырвался сип. — Яд!.. Ты… ты отравил меня⁈

Стоять спокойно, наблюдая, как огонь растекается по венам священнослужителя.

— Дышите, кардинал. Выдохните. Это не яд. Это чистая энергия.

Секунда. Другая. Жжение в горле сменилось теплом в желудке, а затем — волной расслабления, ударившей в голову. Боль, страх, напряжение дороги — всё это растворилось в химическом блаженстве.

Ринальдо моргнул. Слезы высохли. На лице появилась глуповатая, блаженная улыбка.

— О… — выдохнул он. — О, Мадонна…

— Как ощущения?

— Горячо… — он посмотрел на пустой кубок с благоговением. — Как будто… как будто ангел поцеловал меня в душу. Но очень страстный ангел.

— Пятьдесят градусов чистоты. Никакой сивухи. Голова утром будет свежей, как у младенца.

Нужно было сесть в кресло напротив, поставив свой кубок на столик. Разговор пойдет легче. Спирт — лучший дипломат. Он стирает границы, снимает маски и делает жадных людей сговорчивыми.

— Теперь, когда мы укрепили дух, поговорим о делах земных, — тон сменился на деловой. — Вы сказали, Рим обеспокоен. Чем именно? Тем, что я устранил двух главных смутьянов, которые годами не платили десятину? Или тем, что я навел порядок в городе, который был язвой на теле Ломбардии?

Ринальдо уже тянулся к графину, чтобы налить еще. Рука его больше не дрожала.

— Рим обеспокоен… методами, — он сделал еще глоток, уже осторожнее, смакуя. — Эццелино да Романо в бешенстве. Он пишет письма Императору. Он утверждает, что вы используете колдовство. «Огненные громы», горящая земля… Это пугает добрых христиан. Папа не может поддерживать того, кого обвиняют в чернокнижии. Если, конечно… — он сделал многозначительную паузу, потирая пальцами, словно пересчитывая монеты, — … если нет веских доказательств обратного.

Доказательства. Конечно. В Риме доказательства всегда имеют круглую форму и чеканятся из золота.

Но просто купить его — это скучно. И ненадежно. Купленного перекупят. Нужно сломать.

— Колдовство? — бровь изогнулась в ироничном изумлении. — Это наука, кардинал. Порох. Китайская забава, которую мы довели до ума. Бог дал нам разум, чтобы мы создавали оружие против врагов веры. Разве не так?

Встать. Подойти к столу. Взять стопку бумаг.

— Кстати, о врагах веры. И о долгах. Разбирая архивы покойного Альбицци — упокой Господь его жадную душу — я наткнулся на любопытные документы.

Шуршание пергамента в тишине прозвучало как шипение змеи.

Ринальдо напрягся. Блаженная улыбка сползла с его лица, сменившись настороженностью.

— Документы? Какое это имеет отношение к…

— Самое прямое. Вот, например, вексель на три тысячи дукатов, выписанный неким… — взгляд пробежал по строкам, — … кардиналом Р. в пользу венецианского дома «Золотой Лев». Срок уплаты истек три месяца назад.

Глаза Ринальдо сузились.

— Это подделка. Клевета.

— А вот расписка о покрытии карточного долга в игорном доме Генуи. Еще две тысячи. И, что самое печальное… — выдержать паузу. Долгую, мучительную паузу, глядя прямо в глаза легату. — … письма от настоятеля монастыря Святого Себастьяна. О пожертвовании на «воспитание» юных послушников. Весьма щедрые пожертвования, кардинал. И весьма… специфические благодарности от настоятеля за вашего протеже, мальчика с голосом ангела, которого вы так часто навещали в келье.

Лицо Ринальдо посерело. Пурпур мантии теперь лишь подчеркивал мертвенную бледность кожи. Он знал эти письма. Он думал, что они уничтожены.

— Откуда… — прохрипел он. — Альбицци был ростовщиком, а не шантажистом.

— Альбицци был крысой, которая собирала мусор про всех. А я — кот, который эту крысу сожрал. И теперь всё, что было в её брюхе, принадлежит мне.

Бросить бумаги на колени кардиналу. Небрежно. Как подачку.

— Если эти бумаги попадут в руки Папе… Или, что хуже, врагам Папы в коллегии кардиналов… Боюсь, ваша карьера закончится не в Риме,