Илья Стальнов - Ночь пяти стихий
– Не будет помощи! – Бешеный ударил ладонью по подушке. – Лучше просите помощи у своих вялых богов!
– Мы говорили то же самое. А он казнил пятерых из нас.
– Что вы предлагаете?
– Мы откроем ворота. И выбросим наместника. За это ты гарантируешь жизнь и сохранность добра тем, кто призвал тебя. И мы были бы благодарны, если бы нам позволили участвовать в управлений городом, конечно,1 под твоим контролем. И если бы отдали нам четверть имущества тех, кто больше всего противился твоей победе, наш правитель!
– А что говорят горожане?
– Большая часть горожан и часть солдат приветствуют тебя с радостью, правитель Островов и нашего города! Они не хотят власти наместника. Не хотят власти Императора.
– Они не хотят ничьей власти, – кивнул Бешеный.
– Часть народа даже согласна принять ваших богов, если это понадобится для установления справедливого правления.
– Нас призывают с нашими богами. Забавно… Я подумаю, – старейшина кивнул своим телохранителям. – Уведите его.
Те невежливо потащили прочь человечка, в них не было и оттенка уважения к новому союзнику.
– Как тебе нравится. Пар? – невесело хмыкнул Бешеный. – Они готовы отдать свой город и свою веру, лишь бы разжиться за счет соседа.
– У них вообще в жилах не кровь. Стыдно разбавлять ею вино удачи.
– Мне не хочется править такими ничтожествами, – задумчиво произнес Бешеный.
– А кто тебя просит ими править? – вкрадчиво произнес Одноухий.
Старейшина удивленно посмотрел на него, а потом обрадованно расхохотался и хлопнул своего помощника по мощному плечу.
– А верно. Зачем мне править ими?
– Они недостойны тебя, – вздохнул Одноухий.
– А они вообще достойны жить?..
Десять лет назад Бешеный стал вождем своего народа. Пять лет назад добился особого положения своих земель в Империи, резкого снижения податей. Постепенно матийцы Вообще перестали платить подати Императору. Наоборот, сами обложили Атлантиду своеобразным налогом. Вернулись к своему любимому занятию – пиратству. Положение островов было таково, что обойти их по дороге в западные провинции было практически невозможно. Так что занятие приносило неплохой доход.
Бешеный несколько лет играл в игру с Империей. Тянулись к нему послы с перечнем претензий, в ответ он наотрез отказывался признавать факты «организованного» пиратства и даже выдавал на блюдах головы «выродков», как он называл их, которые хотят вбить кол в добрые отношения островов и Империи. Вот только головы, как правило, принадлежали тем, кто тяготился правлением Бешеного. Эти заверения были неотделимы от звона золота.
Продажность послов до глубины души поразила Бешеного. В конце концов многие приближенные Императора Атлантиды просто стали получать свою долю с морских разбоев. Но Бешеный не был бы прозван Бешеным, если бы остановился на этом. Под разглагольствования о притеснениях матийцев в Империи он начал захватывать прибрежные районы, города. И опять прибывали послы от Императора, и опять сыпались монеты, и опять затягивались переговоры, пока само собой разумеющимся не становилось, что очередной город принадлежит теперь вовсе не Империи, а якобы ее части – Матийским островам. «Плебс не хочет войны. Он нас не поймет», – твердил Император, отказываясь в очередной раз посылать армию на усмирение.
Бешеный наглел все больше. И однажды его рот разинулся так широко, что готов был проглотить Венцин. Шпионы его спровоцировали погромы в кварталах матийцев, живущих в Венцине. И для их спасения армия Бешеного пришла под стены города. Сейчас Бешеный нервничал. Он понимал, что кусок слишком большой и на этот раз все это может не сойти с рук. Каждый день он до боли в глазах всматривался в океанскую гладь, боясь увидеть там паруса флота Атлантов. И не видел их. Значит, не зря надеялся он на нерешительность Императора. Нужно взять побыстрее город. А потом все потонет в очередных дипломатических разбирательствах, золото в который раз сделает свое дело.
Да, прошли те времена, когда Империя заботилась о своих подданных, когда непобедимые легионы атлантов растекались по Матийским островам и учиняли там разгром, призывали к ответу пиратов – одних прибивали к воротам их домов, других угоняли в рабство. Раньше матийцы боялись Атлантиду. Сотни лет у них и в мыслях не было вступить с ней в открытую борьбу. Бешеный иногда задумывался, что и сегодня легионы атлантов могли бы без труда покорить и его, и его подданных, и тогда он на брюхе приполз бы к трону, принес бы дань и пообещал бы впредь исполнять указы и законы и не тиранить торговцев, униженно услаждал бы уши Императора самой сладкой лестью и боялся бы грозного взора, поскольку настоящие правители не падки на лесть. Но нет теперь в Атлантиде Императора. Есть жалкий и властолюбивый кровавый червяк, способный перешагнуть через трупы подданных на пути к власти и не способный хоть что-то сделать, получив эту власть. Есть плебс, забывший о былом величии и не годный ни на что, кроме как наслаждаться пошлыми и кровавыми зрелищами и ненавидеть друг друга. Бешеный смутно догадывался, что мир атлантов исчерпал себя. Не будет больше ни взлетов духа, ни сильных властителей – ничего. Вот только не способен был завершить, додумать эту мысль, понять, что не будет вскоре и самого Бешеного с его кровавыми дикими соплеменниками. Кончается не только Империя. Кончается здесь все.
– Надо соглашаться на его предложение, Вацвлас, – сказал Одноухий.
– Да. Иначе нам не пройти через ворота, – согласился Бешеный.
– А между тем Император может очнуться и направить войско.
– Зови эту вонючую обезьяну…
На следующий день с башен Венцина посыпались трупы. Это были трупы самых стойких защитников города, наместника и членов его семьи. Большая часть гарнизона перешла на сторону восставших. Воины не отличались ни сноровкой, ни боевым духом, им вовсе не хотелось умирать за свое ничтожное жалованье. Они ненавидели наместника и офицеров – это был обычный плебс, только вооруженный щитами и пиками. И он с готовностью пошел на предательство.
Ворота медленно распахнулись, и воины матийцы неторопливо вступили в город. Часть жителей и воинов сопротивлялась, некоторые призывали оказать отпор, но плебс не стал даже дожидаться матийцёв и с готовностью начал уничтожать своих соплеменников.
Держа руку на рукояти меча, гордо выпрямившись, Бешеный, не смотря по сторонам, шествовал по главной улице сопровождаемый своим войском; По мостовой шуршали кожаные сандалии тысяч и тысяч матийцев, процессия растянулась на много кварталов и не собиралась кончаться. Пахнущие терпким потом, закутанные в дубленые шкуры, поверх которых были крепкие стальные латы, с копьями, мечами и арбалетами матийцы шли молча. Они выполняли приказ старейшины быть лояльными. И они сдерживали себя, зная, что это ненадолго. Что главное впереди.