Александр Маркьянов - Сожженные мосты
А, да… еще техника, всего двенадцать единиц из них восемь — грузовые автомобили с навесным комплектом брони. Теперь — точно все.
Ограниченные в средствах — для успешного проведения операции нужен был как минимум еще бронекавалерийский полк — офицеры на оперативном совещании приняли единственно верное в таком случае решение — отказаться от оцепления. Вообще. Формируются две группы — штурмовая и резерва. В задачу штурмовой группы входит собственно штурм и освобождение заложников, в задачу резерва — прийти им на помощь, или, что более вероятно — вступить в бой при попытке прорыва. А то, что эта попытка последует — как минимум шесть шансов из десяти.
На наблюдение выделили два вертолета, еще два — под мобильный резерв не осталось почти ничего. Бронетехника тоже была нужна резерву.
План был такой — атака одновременно и с воздуха, и — с земли. Восемь специальных бронированных грузовиков, на каждом — дополнительно специальный комплект защиты, должен держать 14,5, если не в упор. Эти восемь грузовиков проскакивают дорогой, ведущей к комплексу, и останавливаются примерно в полутора километрах от него. Прикинули, что фугас — а не быть его не могло — расположен где-то на километровой отметке, скорее всего, дорогу к комплексу спешно готовили к подрыву, должны были остаться следы работ. У грузовиков останутся снайперы, часть штурмовой группы, вторая часть штурмовиков и саперы пойдут вперед. Штурмовики должны прикрыть саперов, саперы — пройти дорогу целиком и обезвредить фугас, который найдут. Далее — вторая часть группы на грузовиках, догоняет первую и вместе они делают последний бросок к комплексу, после чего вступают в бой, имея основной целью подземные этажи комплекса.
В это время вторая, меньшая по размеру группа атакует с воздуха. Каждый транспортный вертолет, снабженный оружейной системой Коршун, может переносить двадцать человек, прикрывая их огнем. Две установки по четыре пулемета каждый способны были прикрыть от Стингеров и Блоупайпов, которые здесь, вне всякого сомнения, будут. Два вертолета В50, способные наносить удары с расстояния десять километров, должны были «зачистить» наиболее опасные цели, но не термобарическими ракетами, а при помощи автоматических пушек и универсальных пушечных контейнеров. Таким образом — и они подвергались риску быть сбитыми ПЗРК — но от применения ракет могло случиться все что угодно. Например — здание может (и даже наверняка) рухнет, завалив ход на нижние этажи. Боевые машины пехоты в начале боя должны были огнем пушек подавлять все выявленные цели, особенно важным было подавить мобильные огневые точки с вертолетными пулеметами на вооружении.[772]
В бой шли все. Десантники, спецназовцы, отставники, оказавшиеся здесь, потому что людей не хватало — все. Согласно расчетам погибнуть в этой операции должен был каждый третий, и это в лучшем случае…
В десантном вертолете с простым позывным «Первый» были погашены все огни, двадцать человек, вооруженных всем, что было — каждый нес на себе килограммов по пятьдесят — сидели по обоим бортам. Десантироваться они должны были по «аллее», то есть — на единственную улицу Екатеринбурга-1000 — под огнем с трех сторон, от ангаров и от головной башни. Это было смертельно опасно, но другого выхода не было. Надежда была только на флотских вертолетчиков — они должны были подавить пушечным огнем цели в главном здании, так называемой свечке, да еще на системы постановки помех на каждом вертолете. В ней же — если верить строительным планам — находился пассажирский лифт и лестница вниз, на подземные этажи. Где находился грузовой лифт — никто не знал, единственная схема здания, которая была найдена — это схема основного здания, свечки, потому что ее строили русские архитекторы. Остальное строилось по типовым, не требующим архитектора проектам, и строилось неизвестно кем.
Штурм начался неожиданно, никакого сигнала не было вообще — противник явно мог слушать частоту, и если даже у него нет приставки ЗАС — любой всплеск активности в радиоэфире отследить довольно просто. Просто ночь — а была уже кромешная, темная ночь — внезапно расчертили трассы автоматических пушек, и это стало сигналом к началу операции.
— С Богом! — прозвучало в наушниках у всех, это были слова пилота.
И сразу стало как-то легче. С Богом — с этими словами русские солдаты не первую сотню лет шли на войну и на смерть. И какая разница, что в руках — шашка или автомат…
Вертолеты рванулись вперед, небольшой квартал, словно вырванный из какого-то современного города и перенесенный волей Аллаха в безжизненные пустынные места Персии, оказался в перекрестье огненных трасс — но трассы летели не только в одну сторону, но и в другую.
Им предстояло преодолеть десять километров, в то время, как грузовикам — только четыре — и поэтому они отлично увидели то, что произошло внизу. Чтобы не потерять ориентацию — они шли параллельно трассе и как раз там, когда они настигли идущую без огней колонну грузовиков — просверкнуло, грохнуло — и оба вертолета подбросило вверх ударом невидимого кулака, затрясло. Двигатели взвыли, летчики старались удержать машины в воздухе, преодолеть этот последний проклятый километр.
— Утечка в гидравлике! — заорал второй пилот, в то время как первый пытался совладать с педалями. Приборная панель вспыхнула желтым, а в нескольких местах и красным.
— Шунтируй!
Второй пилот уже делал это — но видел, что дело дрянь.
— У меня педали здорово трясутся!
— Что-то не то с хвостовым ротором!
Вторая машина чувствовала себя не лучше — взрыв ударил и по ней, за ней тянулся дымный след, не видимый в темноте.
— Готовимся к аварийной!
— Держи!
— Десанту готовиться к экстренной!
Бортстрелок, который должен был управлять установкой Коршун — бросил ее, все равно смысла в ней уже нет, на четвереньках, потому что трясло, бросился на свое место, чтобы успеть пристегнуться. Аппарель была в нижнем положении, и десант с ужасом смотрел на то, что произошло. Кто-то отлично просчитал возможные планы штурмующих и заложил взрывчатку под дорогу гораздо дальше от комплекса, чем это предполагали. Судя по силе взрыва — из наземной группы вообще могло не остаться в живых никого.
Навстречу вертолетам летели трассеры, подавить все огневые установки не удавалось. Вертолет уже разворачивало — отказывал хвостовой ротор.
— Держитесь!
Вертолет снижался, с шумом и тряской. Надрывалась криком рация, но до нее никому не было дела…
Тяжелая машина плюхнулась, с шумом, грохотом, подняв тучу пыли и песка, проехала немного по жесткой песочно-соляной корке и ткнулась носом в крайний ангар, пробив по пути декоративный забор. Этот ангар на какое-то время прикрыл их от огня противника, самого страшного — с высотной башни.