Александр Бушков - Д`артаньян – гвардеец кардинала. Книга первая

– Честное слово, не всех… – пролепетал гасконец.

– По крайней мере, большей их части, – безжалостно оборвала госпожа де Кавуа. – И в какой компании, Создатель! Сущий сброд вроде Пишегрю и его приятелей. Пишегрю, которого держат в роте только потому, что его дядя служит дворецким у принца Конде и протежирует беспутному родственнику… Де Пютанж, изгнанный из гвардии за подделку завещания… Самозванный граф де Герлен… И прочие, столь же гнуснопрославленные! Одного всерьез подозревают в шпионаже в пользу испанцев и мантуанцев, другой заливает кости свинцом, третий чудом выскользнул из петли, потому что не нашлось свидетеля в деле об ограблении почтовой кареты, у четвертого рукава набиты запасными козырными картами… Хорошенькая компания для молодого человека из столь древнего рода! Самые подходящие кандидаты на поездку четверней, когда лошади скачут в разные стороны![15] Улица Дыбы по ним плачет и когда-нибудь дождется![16] И, наконец, вы докатились до того, что оказались замешаны в деле о нападении на англичан, которых ваша компания хотела убить и ограбить! Где была ваша голова? Даже англичан нельзя безнаказанно резать и грабить в столице нашего христианнейшего королевства!

– Но я…

– Молчите! Между прочим, ваши беспутные дружки задержаны все до одного… и они твердят, что именно вы были зачинщиком всего, что вы все придумали!

– Да что вы такое говорите! – воскликнул д’Артаньян, у которого при этаком известии волосы форменным образом встали дыбом.

– Экий вы недотепа! – чуть понизила голос госпожа де Кавуа. – Вы что, незнакомы с нравами таких вот субъектов? Они готовы все свалить на дурачка вроде вас, чтобы избежать наказания… Ладно, ладно, не вздумайте в моем доме падать в обморок… по крайней мере, пока я не закончила выволочку… Вам крупно повезло, дорогой д’Артаньян. Слышите? Тот, второй англичанин оказался благородным человеком. Как ни удивительно, приходится признать, что и среди англичан попадаются порядочные люди, вроде белых ворон… Да и парижская полиция имеет некоторый опыт, и компания Пишегрю ей прекрасно известна. Вас никто не будет преследовать, прыгайте от радости, а лучше молитесь, если вы еще не забыли, как это делается… Благодарите бога – и ваших искренних друзей.

– Госпожа де Кавуа, у меня нет слов, я готов броситься к вашим ногам…

– Успеется! Слушайте дальше. Давайте подведем кое-какие итоги, как выразился бы его высокопреосвященство. Вы ославлены как записной прелюбодей, запутанный в скверную историю с кончиной мужа вашей любовницы. Вы шатаетесь по самым подозрительным кварталам Парижа, веселитесь в борделях, играете в кости и карты – в экарте, пикет…

"А также в ландскнехт, бассет и гальбик", – мог бы уточнить гасконец, но благоразумно промолчал.

– Одним словом, вы катитесь под уклон по скользкой дорожке, – твердо заключила госпожа де Кавуа. – Вы на счету у полиции, ваше имя треплют сплетники, о ваших беспутных похождениях, того и гляди, может узнать король – и тогда вы пропали… Вы в полной мере осознаете свое печальное положение?

– Да, – промолвил д’Артаньян.

– Честное слово?

– Честное слово… – промямлил он, понурив голову и опустив глаза – и вовсе не кривя душой.

– Попробую вам поверить, – сказала госпожа де Кавуа, глядя на него испытующе и сурово.

– Но откуда вы все это знаете?

Она ответила ледяным тоном:

– Запомните, д’Артаньян: кое в чем я осведомлена не хуже парижской полиции… а то и получше. В особенности когда задеты интересы не только моего Луи, в чьем доме вы были приняты, но и самого кардинала. Я уже говорила об этом, но теперь объясню подробнее… Вас многие считают кардиналистом – вы то и дело деретесь с королевскими мушкетерами, вы приняты в доме капитана гвардейцев кардинала, вы знаете графа Рошфора…

– Вообще-то, я ничего не имею против такого обо мне мнения…

– Похвально слышать. Но беда-то как раз в том, что ваше поведение бросает на кардиналистов тень. Именно вас иные выставляют в качестве примера того, как растленны и преступны сторонники кардинала… Понимаете вы это?

– Теперь понимаю…

– И это мне отрадно слышать… – призналась госпожа Кавуа. – Надеюсь, вы в достаточной степени прониклись?

– Да, – покаянно признался гасконец.

– Дело зашло слишком далеко, – продолжала госпожа де Кавуа. – Нужно принимать немедленные и решительные меры. Я не могу позволить, чтобы из-за вас был нанесен ущерб великому кардиналу… А потому говорю вам со всей определенностью: я настроена решительно. Вы верите?

– Вот в этом я нисколечко не сомневаюсь…

– Прекрасно. Итак… Право же, я готова отправиться в Пале-Кардиналь и убедить монсеньёра выслать вас из Парижа в Беарн. С запрещением возвращаться назад под страхом самых суровых мер – что в устах его высокопреосвященства никогда не звучало пустой угрозой. Если нет другого способа вас спасти от вас же самого – что ж, пусть будет так… Я самолично напишу вашим родителям, изложу причины, по которым вы были высланы из Парижа…

– О сударыня! – вырвалось прямо-таки стоном у д’Артаньяна.

– Мирей, ему всего восемнадцать… – тихо осмелился вставить слово капитан де Кавуа. – Он еще может исправиться…

– Ну что же, попытаемся, как истинные христиане, дать еще одну возможность покаявшемуся грешнику… – самую чуточку ласковее сказала госпожа де Кавуа. – Д’Артаньян, если вы обманете мои ожидания, я буду беспощадна. По-настоящему. Все, что я вам обещала, будет пущено в ход, и даже более. Людей, не оправдавших доверия, не стоит и щадить… Вы готовы следовать моим указаниям?

– Всецело.

– Вы немедленно развяжетесь с Луизой Бриквиль.

– Клянусь.

– И нынче же днем съедете оттуда.

– Обещаю.

– Отныне вы незнакомы с Пишегрю и его шайкой…

– Уже незнаком.

– И не станете связываться с им подобными.

– Обещаю.

– Вы будете играть только в достойной компании… а месяц-другой, пока все не забудется, лучше вообще не играть.

– Клянусь.

– Вы будете посещать бордели… ну, скажем, не чаще раза в неделю – а месяц-другой вообще не будете туда ходить.

– Я уже забыл туда дорогу… – сказал д’Артаньян. И воскликнул с ужасом: – Надеюсь, вы не собираетесь запретить мне драться на дуэли с королевскими мушкетерами?

– Пожалуй, это вам можно разрешить, – подумав, сказала госпожа де Кавуа. – Но соблюдайте при этом должную осторожность…

– Клянусь, – сказал д’Артаньян, с радостью отметивший, что понятие "должная осторожность" – чересчур расплывчатое и лишено четких формулировок.

– Ну вот, мы вроде бы ничего не упустили… – задумчиво подвела итог госпожа де Кавуа.