Андрей Завадский - Реванш

   Выспаться Нагизу Хашеми все же удалось - в жестком, тесном и неудобном кресле старого, грозящего развалить в воздухе на куски "Аэробуса", доставившего его из Тегерана в Маскат - столицу Омана. План операции "Гнев Пророка" был утвержден без каких-либо изменений, и полковнику предстояло уже сейчас начать воплощать его в жизнь. Целых три часа сна - этого вполне хватило, чтобы сойти вновь на землю бодрым и отдохнувшим.

   Исмаил бин-Зубейд добрался до границы из Эр-Рияда за несколько часов. взятый напрокат "Нисан-Патрол", на вид потрепанный и более чем скромный, но на самом деле вполне надежный, доставил бригадного генерала в место, где должна была произойти встреча - встреча, сам факт которой делал его предателем и королевским преступником. Но отчего-то мнение короля теперь меньше всего интересовало командира бригады специального назначения.

   Под конец поездки, однообразной и утомительной, генерал задремал - и в итоге был разбужен легким толчком в плечо. Еще не успев открыто глаза, бин-Зубейд первым делом положил ладонь на кобуру с табельным "Браунингом", и лишь по прошествии нескольких секунд, вспомнив, где он, расслабился.

  -- Господин, прибыли, - лейтенант Аль-Джуни, на несколько часов ставший водителем при своем командире, указал на ровную, как стол, пустыню, простиравшуюся до самого горизонта: - Мы на месте!

  -- Ты уверен? Это уже граница?

  -- Граница прямо перед вами, генерал, - кивнул лейтенант, в распоряжении которого был спутниковый навигатор - вещь, незаменимая при поездках по местности, лишенной каких-либо ориентиров. Такой, например, как эта пустыня. - Через километр уже территория Омана. Наши друзья скоро появятся. Мы прибыли раньше оговоренного времени, так что есть еще десять минут.

   Бин-Зубейд выбрался из салона внедорожника, с наслаждением потянувшись - тело затекло от долгого нахождения в одной и той же позе. Было жарко, но снаружи все же лучше, чем изнутри - даже неплохой кондиционер не спасал от зноя, когда находишься в железной коробке несколько часов подряд. Китель, пропитавшийся потом, прилип к спине, и генерал, одернув форму, принялся прогуливаться возле джипа, в котором оставался его единственный спутник.

   Место для встречи было выбрано хорошее - посреди ровной, приглаженной ветром пустыни, можно не опасаться неприятных неожиданностей. Здесь сложно устроить засаду, и можно вести беседу, не отвлекаясь на то, чтобы вовремя обнаружить отблеск оптического прицела, поймавшего линзой солнечный луч. Конечно, стрелок с винтовкой пятидесятого калибра, вроде американской "Баррет" М82, может расположиться за полтора километра отсюда, и увидеть его невооруженным глазом не сумеет никто, но ведь от всего на свете не убережешься. Нужно доверять людям, даже тем, о ком еще несколько часов назад ты даже не слышал, и кто явно представляет здесь отнюдь не друзей королевства. И потому генерал Исмаил бин-Зубейд приготовился терпеливо ждать.

   Аль-Джуни или соврал, или просто его часы шли неверно - прошло не более трех минут, а на востоке взметнулся столб пыли, верный знак того, что со стороны сопредельного государства кто-то ехал, причем явно не на верблюдах. Еще две минуты - и уже можно разглядеть изрядно потрепанный белый "Субару", не самую новую модель. Подскочив пару раз на невысоких барханах, японский внедорожник остановился в сотне метров от "Нисана", и из него выбрался один человек. Постоял полминуты, осматриваясь, а затем двинулся навстречу бин-Зубейду.

  -- Это он, господин генерал, - сообщил лейтенант, наконец, покинувший салон автомобиля. - Идите же!

   Они встретились на гребне невысокого бархана, прилизанного порывами жарко ветра. Минуту стояли молча, друг напротив друга, разделенные всего парой шагов - изучали, оценивали. Затем тот, кто прибыл со стороны Омана, заговорил первым по-арабски, хотя едва ли это был его родной язык.

  -- Я представлюсь, чтобы вы понимали серьезность моих слов. Меня зовут Нагиз Хашеми, я полковник сил специального назначения Корпуса Стражей исламской революции. Ваше имя мне известно, простите - предпочитаю знать заранее, с кем имею дело. Мы с вами коллеги, генерал. И сейчас хотим одного и того же.

  -- И чего же именно хотите вы? - невозмутимо поинтересовался бин-Зубейд.

  -- Унизить короля Абдаллу, и заставить американцев разочароваться в нем, перестав считать саудовского правителя своим союзником. Он обещал поддержку моей стране, пугал неверных тем, что перестанет продавать им свою нефть. Мы поверили ему, забыв о давнем соперничестве. Но американцы, запугав ваших братьев, заставили их выступить против короля, а затем использовали это, как предлог, чтобы придти на вашу землю. Ваши друзья стали разменными фигурами в этой грязной игре, и вы хотите отомстить. Мы тоже. Мы хотим, чтобы ваш король ощутил сам, каково это, когда тебя предают те, кто еще недавно заверял в верности, клялся в дружбе - предают, когда понимают, что дружить больше не выгодно, что они ничего не получат взамен своих уверений в преданности. Так что наши желания совпадают, мы можем друг другу помочь.

  -- То, что я сейчас с вами говорю - предательство, - вдруг заметил Исмаил бин-Зубейд. - Вы - представитель разведки враждебного государства. Я должен был бы вас арестовать.

  -- Но не собираетесь делать этого, - ухмыльнулся Хешеми, не спрашивая - утверждая. - Предать нечестивого правителя, который готов отправить на эшафот преданных своих слуг ради сохранения дружбы с неверными - это не преступление, а деяние, угодное Всевышнему. Давайте думать, как исполнить наш замысел. У вас есть то, что нужно нам - информация и ресурсы, а у нас - люди, готовые ради своей страны и своей веры принять любую смерть.

   Генерал бин-Зубейд успел ценить своего собеседника за эти несколько минут. Это был не фанатик, а расчетливый боец, собранный, внимательный и решительный. Изможденное лицо и красные глаза его говорили о том, что этот иранский полковник провел последние дни отнюдь не в праздности. Он точно знал, чего хочет, и был уверен, что саудовский генерал поможет ему в этом. И эта мысль больно уязвила Исмаила бин-Зубейда - иранец очень легко "просчитал" его.

  -- Американцы пришли в вашу страну, чтобы забрать себе вашу нефть - вам они уже не доверяют, - продолжил Хашеми. - Значит, сделаем так, чтобы нефть им не досталась. И тогда король Абдалла, который расплатился сокровищем вашей земли за свое спасение, сразу попадет в немилость неверных и поймет, наконец, кто с ним, а кто - против него. У нас есть люди, готовые провести атаки на нефтяные промыслы - это не иранцы, это бойцы "Хезболлы", сирийцы и палестинцы, многих из них я готовил лично. Моя страна не заинтересована в том, чтобы на нее пали подозрения в этой диверсии.