Николай Берг - Лёха

– У нас неприятность – какой-то шутник из бронесил на своем гробу хорошенько прокрутил в мясорубке край колонны. Возникла паника, и часть этих тварей попыталась сбежать. Очевидно, этим удалось. Но они не уйдут. Это один из них лежит?

– Что? Ах ты, клоун! Это наш старший группы, Карл Штрюфинг! Они напали на него и угнали наш вездеход!

– Дьявол… – Оба всадника снова схватились за автоматы. Нибелунги[58] картонные…

– Макс, скотина, что ты встал, как пимпф[59] в женской бане?! Пойдем, надо помочь Карлу! – приказал я этой пародии на солдата Империи.

Помогать Карлу не пришлось.

Помогать надо было бы Максу и одному из кавалеристов. Но они обошлись – ничего, от тошноты никто еще не умирал.

Да уж…

– Эх, Карл, старина, как же ты так? – Я присел рядом. Русская винтовка с обломанным прикладом торчала у Карла из груди… и из спины тоже – штык и ствол прошли его насквозь. Я видел такое во Франции, когда напоролись на отставших англичан, – те никудышные вояки, в целом, но вот в штыковой пришлось жарко. Эх, Карл, Карл… Сколько пройдено вместе – Бельгия, Франция, потом Россия… И вот так, по-глупому… Как же так?

– Он жив! Смотрите, он жив! – Макс заорал прямо над ухом, по-щенячьи радостно. – Эрвин, смотрите, он жив!

И правда – Карл вдруг моргнул и чуть повел глазами. И больше ничего, но если присмотреться, то видно – он дышит.

– Эрвин, Эрвин, смотрите – он жив! – как заведенный повторял Макс, с какой-то прямо-таки истерической ноткой в голосе. – Он жив! Он жив!

Резко встав, с разворота я залепил ему несильную, но хлесткую пощечину – он и впрямь находился на грани истерики. Сопляк. Молокосос. Щенок глупый. Хорошо еще не замочил от радости штаны.

– Подбери сопли. Чему ты радуешься? Ребенок своей мамаши, посмотри сюда – Карла проткнули насквозь. Если мы вытащим эту дрянь – он умрет. Если оставим его здесь и пойдем за медиками – он умрет. Если понесем его – он умрет. Он в любом случае умрет. И думаю, он сейчас жалеет, что еще не умер.

– Но… что же делать? Надо что-то делать? – Макс побледнел, его губы тряслись…

Господи, ну почему со мной оказался этот глупый младенец? Лучше бы со мной пошел Карл, а этого ягненка тут зарезали. Но ведь он потому и не остался, что совершенно не умеет готовить… Хватило и той курицы, которую этот недоумок сварил, забыв выпотрошить.

– Надо. Надо делать, стрелок Макс Хайне, – я встретился взглядом со старшим кавалеристом, и тот чуть заметно кивнул – ну да, видно, что он тоже не первые сапоги снашивает, – надо делать, обязательно. Где твоя аптечка?

– В… в машине. – Макс был совершенно растерян.

Ругать я его не стал… в конце концов, моя осталась там же. Да и не поможет тут аптечка. Я прикурил сигарету, потом опустился рядом с Карлом, приложил ее к его губам, потом неловко всунул ее ему в рот. Вот так. Может, хоть это немного облегчит страдания. Сигарета выпала почти сразу, осталась висеть только потому, что прилипла к крови на губе. Я встал, оглянулся.

– Ну и кто? – спросил я, недвусмысленно хлопнув по кобуре.

Кавалеристы почти одновременно пожали плечами – ну да, не их дело…

– Макс? Ты… хотел помочь Карлу?

– Я… я не буду… я не могу! – Макс попятился.

– Да я понял, – усмехнулся я. – Я знаю, что придется мне самому. Знаешь ли, не в первый раз. Вон и Карл знает… знал.

Я опустился рядом с Карлом на колени, вынул пистолет.

– Прости, товарищ. Надеюсь, обо мне, если что, тоже будет кому позаботиться…

Пистолетный выстрел хлопнул совсем негромко. Вот и все. Я встал и, застегивая кобуру, сказал, обращаясь к кавалеристам:

– Так, рыцари, давайте-ка помогите грязедавам. Пешком мы их не нагоним, эти ублюдки наверняка не смогли слишком далеко уехать, но все же. Давайте вместе найдем и прикончим их.

– Хм… Мы не можем. У нас там еще шесть сотен… ну уже меньше, этих животных.

– Чтоб ты вспух, трипперную девку тебе в невесты! Да какого же дьявола вы с ними возитесь! Прикончить их разом – и все! Зачем они нужны?

– Не знаю! У нас приказ!

– Так что же нам, вдвоем за ними пешком идти?!

– Не знаю… У нас приказ! Но мы сообщим при первой возможности и укажем место! – уперто заявил этот «рыцарь».

– Да они же, пока вы там будете шевелиться, дьявол знает куда удерут!

– Ничего не могу поделать! У нас приказ! Все, поехали! – И эти негодяи, несмотря на мою ругань, не обернувшись даже, скрылись в кустах.

– Тыловые шлюхи, – сплюнул я в пыль и буркнул обалдело стоявшему Максу: – Пошли, сынок.

– К-куда? Вдвоем?

– А что, мой дорогой мальчик, ты тут видишь еще кого-то?! Полк черных гусар и взвод броневых боевых вагонов? Нет? Тогда какого толстого хрена ты спрашиваешь, сопляк безмозглый?!

– Но… может…

– Не может, сынок, – уже спокойно ответил я. – Не может. У нас враги захватили боевую машину. И оружие бедного Карла… да простится ему все… И, сынок, – кроме нас, тут никого нет. И сейчас мы с тобой пойдем, разыщем этих тварей и убьем их. И я постараюсь, чтобы хоть один из них умер не быстро. Не быстрее чем Карл. Я это умею.

…Дьявол, пешком он ходить тоже не умеет – уже прихрамывает, стоптал ногу, видно.

– Макс, ты смотришь по сторонам или спишь на ходу?

Впрочем, что тут смотреть – лес, кусты. И честно говоря – вдвоем тут небезопасно. Тем более что на этого бесполезного сопляка рассчитывать всерьез нельзя. С другой стороны – мы солдаты Третьей империи, а это что-то да значит. Правда, умереть от пули это не мешает… и не только от пули, напомнил я себе про Карла. От этого напоминания снова вскипела ярость, и я ускорил шаг. Жаль, на этой дороге не видно следов – сухие листья, трава, пыль… Может, это наши следы, когда мы вчера тут рыскали в сумерках, или кто-то до нас, а может, и эти твари на нашей машине. Попадалось немало боковых дорожек, но следов на них не видно. Я смотрел слева, в сторону, куда бы они скорее всего рванули к фронту, а Макс – справа. Но надежды на этот полуфабрикат мужчины нет совершенно, он в подметки покойному Карлу не годится. Карл был опытным солдатом, на него можно было рассчитывать во всем и всегда. Потому, наверное, и погиб так глупо, словно бабочка для школьной коллекции. Понадеялся на себя. Из стольких заварух умудрялся выбираться с прибылью… Даже ранен ни разу не был. Награжден трижды. Всегда знал, что делать. Теперь, когда я вернусь домой, мне придется рассказывать его отцу, как и что произошло. И я не смогу это рассказать, хотя его отец – мужчина-кремень, старый воин. Он в этих краях воевал еще в ту войну. Потому и Карл знал, зачем воюет – после нашей победы каждый воин мог получить совершенно бесплатно приличных размеров поместье и полсотни рабов из местных дикарей. Не жизнь, а мечта.