Евгений Красницкий - Не по чину
«Ай да Егор! Твердый христианин, но тут его не сдвинешь. Молодец! Однако с этими забияками, сэр Майкл, самому решать придётся: не дошло до них. Егор их забил, но не пронял».
А Егор, отвернувшись от отроков, обратился к Мишке:
— Какое им наказание определишь, сотник? Твои крестники.
Мишка, выгадывая время, внимательно оглядел результаты воспитательной деятельности десятника и повернулся к собравшимся в горнице ближникам:
— Ну, господа совет, что делать будем? Дядька Егор прав: это дело нашего рода, нам и решать, — вглядываясь поочередно в братьев, Артемия и Дмитрия, Мишка пытался определить, понимают ли те, что произошло. — Они поколебали единство рода ради своей дури. Да, дури! — рявкнул он, резко обернувшись на завозившегося под ногами Мотьку. — Ты с чего взял, что монах плохой лекарь? Как смел судить, не зная?! Встать! Оба!
Дождавшись, пока оба «борца за истину» поднимутся, Мишка обернулся к Илье.
— В таком деле надобно сначала старших да опытных выслушать. Ты у нас самый старший, Илья Фомич, что скажешь?
Илья поерзал на лавке, пытаясь напустить на себя солидный вид, но одно с другим плохо вязалось: неуютно чувствовал себя обозный старшина, и повод для выступления ему не нравился. Если к роли старейшины Академии он ещё худо-бедно привык, то старшим из присутствующих Лисовинов до сих пор не оказывался.
Однако ж не было еще случая, чтобы Илья слишком долго подыскивал нужные слова, вот и тут не задержался.
— Ты, Михайла, правильно рассудил, что только своим про такое дело знать положено, — одобрил он для начала Мишкину политику. — Потому как всем прочим про наши семейные дела слышать не надобно. А потому я так рассуждаю: подрались — помирятся, это никого не касается. И наказание им придумаем потом, когда домой вернемся. Нечего тут перед всеми дурнями выставляться…
«Э-э, нет, господин обозный старшина, что-то ты не туда завернул. Отложенное наказание — не наказание вовсе».
— Это перед кем — перед всеми? И ты туда же? — нахмурился тут же Никифор. — Чем я тебе не свой?
Илья в ответ всплеснул руками:
— Да разве ж про тебя речь, Никифор Палыч? Только вот, не прими за обиду, на дворе у тебя всяких людишек хватает, до роду Лисовинов касательства не имеющих. Вот и мыслю я, что не гоже нам перед чужими свою разобщенность показывать, в своем кругу решать такие дела надобно. И про опыт жизненный ты, Михайла, все правильно сказал, ибо человек поживший, особенно ежели он разумом да наблюдательностью не обделен, многое вспомнить и подсказать способен. Так что расскажу я про давний случай, а уж вы сами думайте, каким боком его к нынешнему приложить.
Старейшина Академии опять поерзал на скамье, на этот раз просто устраиваясь поудобнее, поскреб в бороде, прокашлялся, явно настраиваясь на долгий рассказ. Мишка матюкнулся про себя: угораздило слово дать самому разговорчивому! И не оборвешь его теперь.
— Коли братья поссорились, то добра не жди, а ежели до такого довели, что их наказывать приходится, то наказание для них надобно выбирать такое, чтобы заставило их помириться. А потому послушайте, какой у нас Ратном случай лет десять тому назад вышел…
Судя по всему, Мишкину досаду в полной мере разделял и Егор, сильно утомившийся в процессе воспитания отроков: он сидел на лавке, откинувшись назад и прикрыв глаза. Мишка время от времени поглядывал на него с опаской — как бы не поплохело десятнику, совсем недавно на ноги встал. Услышав вполне былинный зачин речи Ильи, Егор, не открывая глаз, громко проворчал:
— Илюха, опять свои байки травить собрался? Пацанам тебя окорачивать невместно, так ты и обрадовался. Ишь, затоковал! Дело говори.
— Так я, Егор, как раз по делу и говорю, — не оробел перед десятником Илья. — Ты дослушай сперва, а потом лайся. Именно что по делу — Михайле, глядишь, сгодится. Помнишь, поди, Петра Кудрю и Андрона Травню? Тех, что в седьмом десятке состояли?
— Помню, — посуровел Егор. — Оба головы на Палицком поле сложили. Друзьями не разлей вода были и погибли, один другого прикрывая.
— Вот! — поднял Илья палец. — Истинно друзья! А тебе ведомо, что в новиках они друг с другом чуть не на смерть бились, хуже чем с ворогом? Десятник и не чаял, как их вразумить.
— Они? — изумился Егор. — С чего бы?
— А с чего молодые дурни меж собой схлестнуться могут? Из-за девки, вестимо, — усмехнулся Илья. — Ну, то есть из-за девки началось, а потом еще чего-то добавилось, ну и понеслось… А оба родичи, хоть и дальние, и в один десяток попали… Уж как там они в бою договаривались, не ведаю, а так, если рядом окажутся, так непременно схлестнутся. И тут, как по заказу — видать, десятник не зря в церкви свечки ставил — поход случился. Вот их и ранило в одном бою, да как! У одного правую руку да левую ногу, у второго, наоборот, правую ногу и левую руку… Или не так? Вот же, забыл, вспоминать надо… — Илья задумался, ухватившись за бороду, но Егор снова нее выдержал:
— Да какая разница — так или наоборот! Ты о чем сказать-то хотел?
— Вот о том и хотел, да ты все перебиваешь! — возмутился обозный старшина. — Тебя тогда не было, а потому сам не помнишь и мне не даешь…
— Да кто тебе не дает! — уже всерьез начал злится Егор. — Не с пацанами лясы точишь — не морочь мне голову, и так она от тебя болит больше, чем от стрелы. Рожай быстрей!
— Так я и говорю… Короче, попали они мне в телегу, оба. С ногами и руками своими, значит. В тот раз раненых много оказалось, все больше тяжелых, а этих вроде как и не сильно задело: сами в памяти и сил хоть отбавляй — на первом же переходе погрызлись. До драки дело не дошло — все ж таки оба хромые да однорукие. На разные телеги их раскладывать мне недосуг было, думаю, уж как-нибудь — не поубивают же друг дружку? А тут еще и десятник их тогдашний подошел, обещал, если что, им и остальные руки-ноги повыдергивать, вот и пришлось парням смирно лежать. Но дорога-то долгая, а помимо них еще раненых хватает, и я все больше с теми, а Петька с Андроном сами с собой.
Илья хмыкнул, покрутил головой и ухмыльнулся, вспоминая:
— Как уж они договорились, не видел, но гляжу, на пятый что ль день пути, ковыляют мои соколики к костру… Кто там сидел, аж кашей подавились — такое придумали! Идут в обнимку — один другому помогает. Есть сели — один котелок держит, другой — ложку… Договорились, значит. Пока мы до дома добрались, они ловко приспособились на двоих двумя руками и двумя ногами обходиться — даже дрова колоть пытались на пару. Так и подружились.