Юрий Корчевский - Диверсант [HL]

— Легковушку немецкую расстреляли, забрали портфель и знамя.

Глаза у майора стали холодными и колючими.

«Видно, амбец нам приходит», — с тоской подумал Саша.

Однако майор неожиданно шагнул вперёд, обнял Сашу, пожал руки его товарищам.

— За знамя спасибо. Мы ведь никаких сведений о дивизии не имеем. Выходили отдельные бойцы, а где штаб, что с ним? Где знамя? Я — майор Фадеев, Евгений Ильич, — представился он, — командир полка.

Окруженцы представились по очереди.

— Абрам, накорми людей, одежду для них найди. Что же им, в трусах воевать? Да к себе в батальон зачисли.

— Нам бы в кадровую часть, — попросился Саша.

— А мы чем хуже? — улыбнулся майор. — От сто двадцать девятой стрелковой дивизии, что Смоленск обороняет, едва половина осталась. Но там хоть обученные бойцы, а у меня — вон, — майор кивком головы показал на ополченцев.

— Так ведь расстрелять нас хотели, товарищ майор, — пожаловался Сергей. Он продолжал мечтать о медали.

— Это комиссар сгоряча, он вас за диверсантов немецких принял. Бери, комиссар, знамя, а я портфель, да пойдём, проводишь меня.

— И документики наши вернуть бы, — это уже Саша.

— Вернём.

Фадеев и комиссар батальона вышли. Ополченцы неловко толкали друг друга. Задержали подозрительных лиц, а получилось — знаменосцев.

— Сейчас поесть что-нибудь сообразим, — один из ополченцев вышел.

Он вскоре вернулся, прижимая к груди буханку чёрного хлеба и три селёдки.

— Вот, всё, что нашёл. Кушайте.

Окруженцы уселись за стол, и Саша быстро нарезал ножом хлеб и селёдку. И ничего, что хлеб сыроватый, плохо пропечённый, а селёдка — солёная до жути. Съели за один присест. Саша ещё бы повторил, да больше нечего было.

Пока они ели, ополченцы приглядывались к автоматам.

— Можно подержать?

Саша отщёлкнул магазин.

— Пробуй.

Ополченец пощёлкал затвором, глаза его заблестели.

— Наша-то винтовка дальше бьёт.

— Дальше, — согласился Саша, — и штык у неё есть. Однако в ближнем бою — в городе, например, или в траншее вражеской, лучше автомата нет ничего. Короткий, двигаться не мешает, а в рукопашной — сила. Заскочил в траншею, и очередью на полмагазина — вдоль неё.

Ополченец с неохотой вернул автомат.

— Ладно, забирай — дарю. Но магазин с патронами только один дам, самому нужны.

Лицо ополченца вспыхнуло от радости.

— Вот спасибо!

— Не за что — не часы или велосипед подарил.

— Ну, я теперь им дам! — ополченец потряс автоматом в сторону Днепра.

— Издалека не стреляй, не попадёшь. И очереди давай короткие. Поймал в прицел, два-три патрона — и всё…

Открылась дверь, вошёл комиссар.

— С вами разобрались, идите с ополченцами. Утром зайдёте ко мне за своими документами, а я пока внесу вас в списки батальона.

Окруженцы забрали своё оружие — не оставлять же трофеи. Да и чем воевать потом? Абрам лишь проводил взглядом трофейные автоматы и вздохнул. Небось, виды на них имел. А вот чёрта тебе лысого за то, что, не разобравшись, чуть не шлёпнул!

Саша представил на миг, что бы случилось, выберись они на берег в немецкой форме. Сроду бы не поверили!

Ополченцы привели их в какой-то подвал, где стояли топчаны.

— Сейчас одежду найдём.

Отыскали брюки, рубашки. Воинской формы не было. И на том спасибо. Хорошо хоть сапоги немецкие остались, потому как обуви в подвале тоже не было.

— Занимайте свободные топчаны и отдыхайте. После подъёма завтрак, и — к комиссару.

— Он всегда такой?

— Да нет. Сам удивляюсь, какая муха его укусила.

Едва добравшись до топчанов, окруженцы сразу отрубились. Тяжело давшаяся переправа, голод, потеря боевых товарищей, нелепый приговор — и всё это за одну ночь. За многие дни Саша впервые спал спокойно, чувствуя себя в безопасности.

Утром дневальный прокричал: «Подъём!»

Они позавтракали чёрным хлебом и кипятком — не нашлось даже заварки и сахара.

Батальон построился во дворе дома, хотя по численности он едва дотягивал до полноценной роты. Одежда на всех была гражданская, вооружение — самое разное: наше, отечественное, трофейные винтовки, и единственный пулемёт «максим» — на колёсном станке Соколова и без щита.

На свежий взгляд, ополченцы выглядели ну, в лучшем случае, партизанами. Возраст — самый разный, но большинству людей — за сорок лет. Понятное дело — молодёжь сразу в армию призвали, и в городе остались только те, у кого была бронь, или те, кто не годились по здоровью к строевой службе.

Комиссар поставил боевую задачу:

— Немцы высадились ночью на лодках в районе городского кладбища. Наша задача — уничтожить десант. Вопросы есть? Нет? Товарищи красноармейцы, шагом марш!

Ополченцы вразнобой, группками потянулись к выходу со двора.

Бывшие окруженцы подошли к комиссару, получили свои красноармейские книжки.

— Догоняйте!

Чего их догонять? Последние ополченцы только выходили на улицу. Но и отставать нельзя, Саша и его товарищи города не знали.

Идти оказалось недалеко, старое кладбище было на берегу Днепра. Ещё на подходе к нему ополченцы услышали беспорядочную стрельбу. По команде они, пригнувшись, рассыпались цепью и стали перебегать от городских зданий к кладбищу.

Саша, Сергей и Иван держались вместе. У них уже был боевой опыт, а главное — они доверяли друг другу. Как себя проявят ополченцы, неизвестно. Многие из них до войны были гражданскими специалистами — учителями, токарями, грузчиками, и как они поведут себя в первом бою, предсказать было невозможно.

Бой шёл где-то в глубине кладбища, а сюда залетали лишь шальные пули.

Ополченцы добрались до ограды, перемахнули её. Местечко не самое весёлое — памятники стоят, кресты высятся. Вот и до царства мёртвых немцы добрались. А ведь на кладбищах испокон веку шуметь было нельзя.

Впереди грохнул взрыв гранаты.

— Ползём туда, посмотрим, — скомандовал своим бойцам Саша.

Ползком они добрались к месту стрельбы.

Понять что-либо из происходящего было невозможно — стреляли со всех сторон. Где свои, где немцы? Бой, видимо, разбился на отдельные схватки.

Из-за зарослей кустов, деревьев, из-за громоздящихся памятников видимость была почти нулевой.

Из-за кустов появилась голова в немецкой каске. Саша дал по ней очередь, однако в ответ — никакого движения. Промазал, что ли?

Неожиданно в воздухе кувыркнулась немецкая граната на длинной деревянной ручке. Она упала перед памятником. Бойцы прижались головами к земле. Взрыв! Памятник их прикрыл от осколков не хуже дота, только оглушило сильно.