Владимир Поселягин - Осназовец
До рассвета оставалось часа полтора, а на этой дороге больше постов не было, по крайней мере фельд фебель о них не знал. После допроса немца даже добивать не пришлось, сам помер. Я собрал все трофеи, особенно продовольствие, а у немцев его хватало, два ранца было, они только сегодня в обед заступили на дежурство. Я утащил тела уничтоженного патруля в кусты, туда же откатил один из мотоциклов, предварительно капитально выведя его из строя. После чего надел каску, плащ сверху и, опустив на глаза очки, завел ту машину, в люльку которой сложил все трофеи, включая пулемет и боезапас со второго мотоцикла. Мало ли пригодится. На груди у меня висел один из «МП». Все жандармы были ими вооружены, пять единиц затрофеил. Пригодятся, да и два пулемета и три пистолета тоже были в тему. Мне все сгодится.
Выехав на дорогу, я покатил, набирая скорость, в сторону аэродрома. Дорога была хорошо укатана, так что я довольно продолжительное время держал приличную скорость, километров сорок — пятьдесят в час.
Причина, почему я повернул влево и покатил параллельно передовой, была проста. Я собирался угнать у немцев самолет. А что? Пересекать весь Союз на своих двоих было стремно, а тут хоть половину пути довольно быстро преодолею. С учетом дальности «Шторьха», всего сотню километров до Киева не дотяну, но и четыреста километров — предельная дальность для этого самолета, тоже приличное расстояние. На всех аэродромах у немцев они использовались как связные, поэтому я был уверен, что обнаружу хотя бы один такой у истребителей.
Когда появился краешек поднимающегося солнца, я уже проехал мимо аэродрома, заметив под маскировочными сетями в небольшой рощице хищные силуэты «мессеров». Их было всего шесть, и это означало, что тут полоса подскока охотников, а не полноценный аэродром, но проблема была не в этом, а в том, что «Шторьха» я так и не заметил.
На холме была деревушка. Уверен, летный состав там и жил. Но я объехал ее стороной и обнаружил дальше по пути в паре километров овраг, что пересекал дорогу. Спустившись в него, я свернул и по дну отъехал в сторону и спрятал свое транспортное средство. Все, теперь можно пробежаться и до аэродрома, посмотреть, есть ли там связной самолет. Если нет, то проблема. «Мессер» я, может, и угоню, но вот пилотирование… Все-таки скоростной истребитель. Конечно, в кабине я сидел и даже запускал двигатель, но это были устаревшие машины, захваченные нами в битве на московском направлении. Две единицы я обнаружил в одном из бомбардировочных полков. Тогда была три дня нелетная погода, и мы ждали, когда она стабилизируется, чтобы нас доставили и выбросили на парашютах в немецком тылу. Именно тогда я и заметил два худых силуэта. Командование полка использовало их для разведки, а то в некоторых местах была слишком серьезная зенитная оборона. А на этих наши летчики летали куда хотели. Правда в последний раз их зажала четверка охотников, но они смогли уйти. Так что «мессеры» тогда готовились передать в другую часть, где они еще не примелькались. Вот я и посидел пару раз в кабине такого аппарата, слушая объяснения летчика, что на нем летал, и даже запускал движок.
Проведенная разведка показала, что я не ошибся, «Шторьха» не было. Под деревьями стояли шесть «мессеров» новейшей модели, топливозаправщик, пара машин, палатки и одна автоматическая зенитка. Охрана у этого аэродрома подскока была приличная, поэтому я рассматривал технику издалека, используя бинокль, что затрофеил у фельдфебеля. Он был с приличной кратностью, ближе к десяти, так что рассмотрел я все четко и стал отползать. Мне тут ловить нечего.
Вернувшись к мотоциклу, я снова оделся под немца. Каска, очки, плащ и бляха жандарма делали меня практически невидимым для постов. К тому же до штурмового подразделения люфтваффе ехать было километров двадцать, и на дороге был всего один пост, я знал, где. Уничтоженного мной патруля хватятся ближе к обеду. Именно тогда у них очередной сеанс связи через радиостанцию, что лежала у меня в люльке, так что нужно поторопиться.
Выехав из оврага на дорогу, я покатил дальше. Бак полон, так что хватить должно, остальное по ситуации.
Пост на дороге я объехал стороной по полевой малоезженой дороге, после чего снова вернулся на нормально укатанную. Мне не раз встречались встречные или попутные колонны, которые я нагло обгонял, сигналя, чтобы пропустили. И в этот раз я нормально добрался до пункта назначения.
Как и с истребителями, это подразделение похвастаться большим количеством техники не могло: двенадцать штурмовиков, две зенитки, шесть машин, включая один бензовоз, и все. Ах да, неподалеку от штабной палатки находился тот, который мне и был нужен. Под маскировочной сетью стоял связной самолет, он же разведчик — «Шторьх».
Сам аэродром находился на лугу у большого села, где и было расквартировано это подразделение. Самолеты стояли под маскировочными сетями во фруктовом саду, который находился на окраине села, там же и палатки стояли, и «Шторьх» был. С учетом того что охрана была усилена, мне как-то нужно было угнать этот самолет. Но вот как?
Полчаса назад, когда я подъезжал к селу, мотоцикл спрятать было негде, со всех сторон поля и ни одного деревца, я обнаружил очередной овраг, глубиной метра полтора, и спустил туда своего коня. Достав из люльки большой кусок маскировочной сети, который трофеем достался от жандармов, я замаскировал машину. Сидор оставил там же. Проверил, как на мне сидит гражданская одежда, поправил пистолет сзади за поясом и кепку, после чего вернулся на дорогу и зашагал к селу. С этого места его не видно было, бугор закрывал, но поднявшись на него, разглядел в полутора километрах дальше белые дома села.
Когда до околицы оставалось метров сто, я разглядел пост из сложенных мешков, откуда торчал ствол пулемета. Правда, солдата у поста я разглядел всего одного, он ходил в полной форме с карабином за плечом.
Когда я подошел к посту, ко мне вышел здоровенный немец, видимо до этого он сидел за мешками, я его не видел. На нем, кроме форменных брюк и майки со свастикой, ничего не было, даже обуви, штанины были закатаны до колен.
— Стой, документы, — остановив меня, требовательно протянул он руку. Достав из кармана аусвайс, я протянул его солдату.
Такие трофеи у меня были, в сидоре три разных лежали. Этот, например, ранее принадлежал пареньку — украинскому националисту, собственноручно убиенному мной еще в мае.
Постовой изучил его и, буркнув, что я пропустил время ставить очередную отметку, вернул его мне, махнув рукой, чтобы проходил. Последняя отметка на этом документе была сделана комендатурой, что находилась в двухстах километрах отсюда. Так что все немца удовлетворило, и он вернулся к прежнему занятию — стал начищать сапоги до зеркального блеска. Прикинув размер его ступней и размер сапог, я понял, что чистит он не свои, не налезут они на его ноги.