Алексей Туренко - Крым 2.0 [СИ]

Для Бобкова поначалу это было странно. Но — привык. Сейчас уже втянулся. Даже понравилось.

По крайней мере, теперь он весьма активно влезал в ценообразование тех же беспилотников или судов, интересуясь, откуда взялась та или иная цифра и нельзя ли удешевить процесс. Или вовсе обойтись без дорогостоящего узла или электронной «приблуды», заменив ее чем-то более простым и надежным. И не столь дорогим.

Третьей частью программы был лагерь подготовки второй бригады морской пехоты, включавший в себя жилой городок и тренировочный центр для новобранцев.

Казармы располагались неподалеку от Балаклавы, с другой стороны бухты. Через десять минут езды их машины въехали на территорию бригады.

Расположение бригады ничем не отличались от тех военных городков, где уже доводилось бывать Матвею. Те же ряды одноэтажных казарм, плац, двухэтажное здание штаба с вертолетной площадкой за ним, парк для техники. На взгляд Матвея, сами казармы были маловаты. Зайдя в одну, он убедился, что ему не показалось. Одноэтажное здание было разделено на два отдельных блока, каждый со своим входом. Один блок был рассчитан на одиннадцать человек. Общий кубрик, помещение для командира, оружейка и каптерка. Матвей поинтересовался причиной.

Прежде чем отвечать Бобков, улыбаясь, переглянулся с сопровождающими:

— Как, господа офицеры? Просветим? Сергей Григорьевич, докладывайте.

— Извольте. Вторая бригада, комплектуемая по призыву, предназначена для действий малыми группами. Взвод-два. Базирование, по преимуществу — на кораблях малого водоизмещения. Предполагается высокая степень автономности, самостоятельность в принятии решений и действий.

Программа подготовки включает в себя досмотр и штурм кораблей, зачистку прибрежных поселков, отражение набеговых действий. С упором, именно на антипиратские действия и конвойную службу. Как в составе конвоев, так в одиночном и парном патрулировании. Именно потому, все, начиная с проживания и вооружения и, заканчивая распределением ролей в группе, рассчитано на это.

Срок подготовки — полгода. Командир группы — кадровый офицер, старшинский состав предполагается смешанного комплектования. Рядовые — призывники. Офицерский, старшинский и преподавательский корпус укомплектован полностью. Готовы приступать к обучению.

Бобков одобрительно кивнул и добавил:

— Кстати, я не успел представить — подполковник Сергей Григорьевич Юнусов, командир второй бригады морской пехоты.

Матвей кивнул. Действительно все было готово. Теперь нужны призывники. Пора «трясти» премьера.

Татарский пикет был первым, что бросалось в глаза на подъезде к Дому правительства Крыма. Пара сотен людей стояла немного в стороне от главного входа. Холодный ветер раскачивал растяжки над головами. В отдалении от молчаливых татар прохаживались озябшие менты, искоса поглядывая на собравшихся.

Проезжая мимо них, Матвей прищурился, разглядывая надписи. Что-то про узурпацию власти, татарский язык, портреты лидеров. Федоров пожал плечами. С татарским вопросом, до сих пор он не заморачивался, быть может, наивно полагая, что «рассосется само». Похоже, не рассосалось.

Машина остановилась и, ежась на холоде, он почти бегом преодолел расстояние до входа в здание. Климат степного Крыма нравился ему гораздо меньше. На побережье было заметно теплее.

В предбаннике кабинета Фесика он притормозил. Татарский вопрос преследовал его и здесь. На диванах приемной расселись несколько человек в национальной одежде. Вопросительно взглянув на референта, Матвей поинтересовался:

— У себя?

Татьяна вымучено улыбнулась,

— У Валерия Ивановича сейчас председатель меджлиса. Вас просили сразу проходить.

Федоров почесал затылок. Когда они договаривались о встрече, о татарах речи не шло. Но судя по разговору, Валера хотел, что бы именно Матвей приехал в Симферополь. Но зачем — не сообщил.

И теперь он напряженно соображал, были ли татары причиной или просто случайной помехой.

Ладно, выясним.

В кабинете, кроме Валеры находились двое. Оба в костюмах и национальных шапочках, похожих на тюбетейки. На звук открывающейся двери обернулись все трое.

— Всем привет!

— Здравствуйте, уважаемый! Как семья, дети? — Скороговоркой пробормотал младший из гостей, здоровый татарин лет тридцати пяти, с бритой головой и бычьим загривком.

Матвей ошалело замотал головой. Какая, на хрен семья? Они в своем уме?

Старший гость перебил молодого.

— Простите моего молодого зама! Он пытался быть вежливым и не знал, что уважаемый господин Федоров не женат.

— Понял, бывает. Так о чем речь, господа? Просветите?

Вмешался Валера.

— Представители меджлиса требуют… А собственно говоря, что требуют?… Мустафа, тут все свои. Давай, без твоих хитрых заходов с загогулинами, расскажи, что хотите?

— Школ на татарском, татарский, как второй язык, расторжения договора о базе.

— Так в чем проблема? Стройте школы, учите на своем языке.

— Денег на школы дай? — Вмешался молодой.

— Заработайте сами.

— Значит, не дашь?

— А с какого перепугу? Деньги мои. Не твои.

— А язык?

— А как в татарском появятся термины «адвокатура, демография и синхрофазотрон», тогда и поговорим. А как иначе, дорогой? Как официальные бумаги составлять? Там что, татарские слова только для связки русских терминов использоваться будут?

Татарин немного смешался.

— А про базу… Если ты базу отсюда выкинуть хочешь, так ты наверно деньги на наши вооруженные силы уже с собой принес, и денег на школы у тебя и так хватает? И на корабли с самолетами? Что тогда у нас просишь? Вы бы господа, сперва определились, есть у вас деньги или нет?

— Ладно. — Примирительно проговорил старший, — Мой молодой друг немного погорячился. Давайте лучше более конструктивно.

— Конструктивно, так конструктивно, — отозвался Матвей. — Готов послушать.

— Мой более молодой и горячий товарищ, — Мустафа кивнул головой в сторону, — Хочет сказать, что наш народ взволнован тем, что в Крыму доминирует Россия и русские. Хотя, по нашим подсчетам, татары составляют не менее тридцати процентов населения.

Валера поморщился и вполголоса пробормотал, — Максимум — пятнадцати.

— Возможно, — Кивнул Мустафа, — Не будем спорить. Тридцать-пятнадцать, какая разница? Главное в другом. Это — значительная часть Крыма. И наш народ волнуется. Нам стоит немалых сил сдержать это проявление чувств.