Пётр Макаров - Часовщик
- Ну гляди, кому многое дано, с того многое и спросится. Волхвы, Сыну Божию и Деве Марии дары принесшие, по краю ходили. Грядущее на звездах углядеть пытались.
- Уж не прими за гордыню, а от ответа не бегаю. Вот только слыхал я раз о рабе, талант в землю зарывшем.
- Ты торгашеские эти байки брось.
- Торгашеские, конечно, ан сколько рабов божьих с того таланта, что в оборот пущен был, кормилось? Сколь животов от смерти голодной сохранено?
- Иди уж, угодник-сохранитель.
Ходит, правда, вслед за мной теперь крепкий слуга божий, неотступно просто. Это в довесок к двоим верным камрадам, приставленным княгиней. Ну и ладно - мы с иноком иной раз и медитируем совместно. Катерина далеко, как еще грешные помыслы смирять? Постом, молитвой, и медитацией.
А на седьмой день, как по расписанию, обнаружили возможного вражеского агента. Врать не буду - не я нашел, хоть и по моему вопроснику. На очередной беседе одна из горничных девок помянула о недавно похваставшейся дареным ожерельем подруге. Прикол в том, что ожерелье не по чину - усыпанное лалами, хорошим жемчугом, очень дорогое - это кто ж к полдвора перепробовавшей вдовушке, да еще в возрасте под тридцать, в женихи набивается?
Да, не потеряли навыка каты московские. Когда-то красивое женское тело сейчас - только скулить и способно. Татьба серьёзная, а 'умница' сначала еще грозилась гневом неких сильных людей. Сейчас, впрочем, на палача и дьяка глядит по-собачьи, только бы вновь на дыбе не повиснуть. С ума сойти, и это - часть моего будущего хозяйства?
Выяснить удалось немногое. К коренной москвичке, отлучившейся как-то на побывку к родне, приклеился на торгу некий хлыщ. Причем не нахальный, а очень вежливый и красивый - у этой подстилки сразу ноги в коленях подогнулись. Представился купчиком из неслабых - и, мол, опьянен вашей красотой... Ухаживал несколько месяцев подряд, потом открылся, когда переведался с красоткой накоротке. Яко бы, очень хочет Михаил Глинский вернуть себе расположение Елены. И нашел совершенно безопасное зелье, от проверенного уже ведуна, которое только и надо княгине в кушанье подсыпать. Получится - не забудет помощницу боярин, а в отказ пойдешь - так найдутся видоки, как и с кем в странноприимном доме ты в покои шла. Покои, кстати, были из дорогих, что девке льстило. А вот публичное изобличение - не очень.
'Человека Михаила Глинского', естественно, обнаружить не удалось. Заметал следы не хуже лисы - снял для свиданий небольшой домик, и только на свидания же и заходил. Вдова, домик сдавшая, в Москве его видела в первый раз, найдя квартиросъемщика на Армянском Гостином дворе.
Вот только - что делать? Искать агента сейчас бессмысленно, под приметы половина населения подходит. Русский для него родной, похоже, не писать же в розыскные листы о родинке над пахом?
Честно говоря, от задуманного воротило - аж помыться хотелось. Провокация - любимый полицейский прием. Съезжаются под Москву верные люди, заменена стража у покоев княгини и княжича. Идея - в нужный момент продемонстрировать неизвестному врагу, что его помыслы раскрыты, и заставить нанести упреждающий удар малыми силами. Пока, по мнению заговорщиков, у нас мало сил. И под это дело - всю оппозицию под нож, детей и жен - в дальние монастыри без права переписки. Это если кто жив останется. Но они успели раньше.
Когда в допросный подвал ввалился караульный со словами 'неладно во дворе', я в очередной раз опрашивал 'девку' Машку. Пытался прояснить выговор её соблазнителя - он на Руси здорово отличается от уезда к уезду. Демонстрировал разнообразные варианты, чуть утрируя. Без толку.
Выглядываю во двор - 'матросы революции', сиречь московские пищальщики, уже и в двери колотятся кое-где. Причем, похоже, сотни две здесь, половина приказа. А должны быть только те, что службу несут. Развод на службу, быстро ставший одним из развлечений москвичей, проводился вне Кремля. Пищальники, кстати, не возражали особо - от заработков отрывают, конечно, но во-первых, им неплохо платят, а во-вторых, на разводе они красовались вовсю. Но вместо, а скорее - после развода, горланящая толпа оказалась в Кремле. То есть, или заранее сговорились, или просто приставили сабли караульным к шеям, а те против своих не пошли. Елена среди простого люда не очень популярна - слишком свободно себя ведет, слишком открыто жалует князя Ивана Оболенского, в общем - 'не русского духа'. Вот и доигралась - выбьют сейчас двери, порешат всех, кто под руку попадется, вернут Шуйских, вместе с Андреем Старицким. Военная демократия во всей красе. Я бы и не против, если честно - только вот время не способствует. На западе Литва, на востоке Казань, с юга Крым. С севера - Балтика и Северный Ледовитый океан. Как обычно, княжество Московское окружено врагами, и требует разумного централизованного управления. Столь же обычно - палочная система вместо мозгов, и подковерные перевороты вперемешку с откровенно военными. Нет уж, второй август-93 здесь не пройдет, пока я жив.
А кто это такой красивый в середине толпы крутится? Не приказной голова, точно. Того я в лицо знаю, вместе по указу княгини Елены службу налаживали. В княжьи покои, например, без записи в двух листах мимо караула и пройдешь. Два разных листа - от смешанного караула, дворянской и пищальной его частей. В конце дня сличаются... сличались. Ладно, хватит отвлекаться - нас всех тут жизни лишать собираются. А пистолеты и броня в сундуке, в приказной избе. И вторая сабля тоже. Хорошо хоть, кафтан на мне довольно просторный, мешать не должен.
Представителя то ли ГКЧП, то ли 'прогрессивных демократов' я снял издали, броском ножа, которому не так давно пытался учить Ивана Совсем-Пока-Не-Грозного. Несложно было - нож знакомый, полк-приказ пока не распалился до кровавого тумана в глазах. Однако, на невежливый призыв 'к регламенту' публика обиделась. До броска подпустили близко, а теперь вот - обратились обозленной, жаждущей крови толпой. Пошли из ножен разнообразные сабли, мечи, и даже что-то похожее на палаши. Ну и я саблю вынул.
Туман в глазах, как в первом бою. Пищальщики побежали, когда на подмогу рванулись из дворца верные княгине дворяне. Интересно, кто-то с Еленой и Иваном остался? И что со вторыми частями караулов, по моему настоянию набранными из этих самых пищальщиков?
Не надо недооценивать московского служилого латника. Да, большей части привычнее сыпать стрелами, чем работать саблей. Но уж не краснокафтанное еще воинство они проредили крепко. Не зародышу будущих стрельцов соревноваться с профессиональными воинами в ближнем бою. Практика, как известно, первое дело в учении - и этой самой практики сабельного боя у спешенной сейчас конницы куда побольше, чем у ополченцев.