Сергей Калашников - Шелест трав равнин бугристых

Так надо попробовать подмешать — это во первых. И поспрашивать соплеменников, не встречали ли они где-нибудь чего-то белого в земле или на откосах.

Увы. Заниматься конкретикой особенно-то и не удавалось. С риском для жизни мимо пересыхающей реки, окружённой стадами копытных и следящими за ними хищниками пробралась группа захватчиков из хижины. Как выяснилось — они там выпили весь колодец. То ли слишком много расходовали, не задумываясь о том, что после пересыхания ручьёв подпитка этого резервуара прекратилась, то ли ещё что-то. Но самый молодой из охотников Пэн и его старший товарищ Тэн пробрались к бунгало в сопровождении трёх женщин и трёх малышей.

Потом Петя сообразил, что остальная часть племени захватчиков хижины прекрасно осведомлена о курятнике, находящемся всего в дне пути от их пристанища, и о том, что там наверняка имеется недопитый колодец. Как бы чего не вышло! Сразу десяток самых быстрых на ногу мужчин во главе с шеф-багыром помчались защищать Зыра от возможной угрозы. Разумеется, сначала прокрались мимо бродящих вокруг реки стад, накрывшись переносными сараями, а уж потом понеслись во весь дух, изнывая от зноя. Но это оказалось бессмысленно — Зыр спокойно сидел под навесом рядом с просторным вольером и подсыпал своим питомицам рубленную (скорее мятую и истерзанную) деревянным тесаком траву — никто к нему не наведывался. Спасатели не стали торопиться обратно — им понравилась яичница, которой угощал хлебосольный хозяин. Её ведь только здесь и можно отведать — в бунгало яички маленьким деткам дают изредка — там для такой кучи народа слишком мало кур.

Так вот — лишь на пятый день кто-то показался со стороны реки. Конечно, охотники спрятались, устроив засаду. Но долго в ней не просидели — уж больно жалкий вид был у нескольких женщин, бредущих по раскалённой степи. Они и поведали о том, что племя по пути сюда встретилось со страшным зверем, который почти всех поубивал. Быстрый медведь.

— Только Багыр вместе с Гыром, Пыром, Тыром и Фыром убивают Быстрого медведя, — сочувственно кивнул Зыр и подложил настрадавшимся яичницы. Но тут же спохватился и, копируя вождя спросил: — А вы руки вымыли?

Петя только ухмыльнулся на это и прибавил:

— Зыр тогда носил детское имя, но он тоже участвовал в той охоте. Просто до него не дошла очередь пустить в дело копьё.

Да, граница речной поймы и степи опасна в это время — какую только тварь тут не встретишь. Поэтому он и старается держать соплеменников дома.

К слову, сведения о массовой гибели членов ершистого племени оказались преувеличенными — многие со временем нашлись — добрались кто до курятника, кто до бунгало, а несколько человек пересидели опасное время в зелёной пещерке.

Позднее, когда всё «рассосалось» и остатки племени удалось пересчитать, выяснилось, что погибли два охотника и одна женщина, а остальные сумели убежать. Но ни вождь Фэн, ни мать племени не пострадали — просто они больше ни в чём не перечили ни Пете, ни другим, кто приказывал от его имени.

В начале сухого периода, когда у реки собрались огромные стада, «прирученные» коровы разломали загородку и ушли. Впрочем, обе тёлочки и телёнок, выросшие рядом с людьми, вскоре вернулись. Их больше не запирали и не привязывали, а они уходили, когда хотели и приходили вечером, чтобы получить солёную лепёшку и большой горшок подсоленной воды. Покидали они людей только утром, получив то же самое. А ночью жевали траву и ветки, припасённые для них далеко не в изобилии. Ну а что вы думаете? Легко ли рубить и косить деревянным или костяным инструментом?

В общем, идея с заготовкой кормов на сухой период совершенно не плодотворна — надо как-то иначе эту задачку решать. Вот, скажем, альпийские луга… в тропиках. То есть как раз где-то в этих краях, чтобы зимой они не уходили под снег. Даже интересно стало — возможно ли такое. Не помнит Петя ничего об этом об этом из курса физической географии. Но, по логике — должны где-то быть.

Из четырёх взрослых коров вернулись только две, причём обе они больше не доились. Вот, собственно, и всё, что случилось примечательного. И да — пришли эти гулёны уже после начала сезона дождей — около трёх месяцев пропадали неизвестно где.

В общем, этот сухой период был, как всегда, скучноватым. Петя много времени проводил с детишками. То в шашки с ними играл, то показывал, как из листика свернуть кораблик, поставить на него мачту с парусом и как он поплывёт, если подуть — да много всяких мелких забав вспоминалось: то стрельбу из маленького лука устраивали, то разгадывали слова по смыслу — на питекантропском это даже для Пети было интересно. Смысловыми картинками развлекались и однажды придумали букву «дом». Вообще-то на здешнем языке слова такого раньше не было вовсе: пещера-убежище-нора-берлога — это для местных одно и то же. Ну а тут вот тебе и бунгало и хижина — всё это дом.

С малышами как-то всегда весело. Грог приходил по старой памяти, по привычке ещё со времён их жизни в пещере, Пыво, Брага — им тоже было интересно с шеф-багыром языками почесать.

— Пэта! Если есть буква «дом», должна быть и буква «еда», — однажды «спохватился» Грог.

— И буква «огонь», — сообразил старший из ребятишек людоедов, хотя он и совсем ещё малыш.

— Буква «костёр», — поправила пещерная девочка.

— «Тепло» — парировал воришка.

— «Горячо» — подхватил захватчик.

«Началось, — понял Петя. — Так сколько же букв закладывать в местный алфавит?»

Дело в том, что иероглифический вариант его не устраивал категорически. Но развитие переписки говорящими картинками неизбежно вело к созданию именно этой громоздкой письменности. С другой стороны, осилят ли его нынешние современники такое понятие, как звук? Непонятно. Старшие наверняка на это просто не способны. Но здешняя мелюзга здорово напоминает детвору всех времён и народов.

— На самом деле в слове Гыр не одна буква, а три, — вдруг решился он на отчаянный эксперимент.

Произнести звук «г» отдельно от других не удалось никому. «Ы» и «р» получились у всех. Получалось ещё и «гы», «го», «га», «гэ» и «гу», что наводило на мысль начать со слогового написания. Но к этому моменту было уже поздно — Петя успел «предъявить» все три буквы. На следующий день ими, как раз тремя, были исписаны любые доступные стены. Одно и то же слово в разных начертаниях повторялось с вариациями на особенности «почерка». И только в одном месте взгляд невольно задержался. Гыр, рыг, гры, ргыр — это всё разные слова питекантропского языка.

— Кто это сделал? — Шеф-Багыр Сосущий Титьку произнёс эти старые добрые слова столь громким и торжественным голосом, что к нему сошлись практически все две доски триокта семь человек, обретавшихся в это время в бунгало.