Фантастика 2026-183 - Алла Железнова

Подъезжаем к поместью Кабанского на нашем новеньком «Вепре». Место, прямо скажем, не блещет ухоженностью, как и сам барон, надо сказать.

Дом старый, с облупившейся штукатуркой, ворота кривые, на флагштоке вместо герба — какое-то тряпьё. Видно, что Кабанские не особо заботятся о внешнем лоске. Зато за забором слышен лай крупных собак и видна парочка здоровенных типов в засаленных куртках — охрана.

Останавливаемся у ворот. Выхожу первым, за мной — Олег и остальные пацаны, в полном новом обмундировании, с серьёзными лицами. Сразу видно — не в гости приехали.

Один из охранников подходит, пытаясь выглядеть внушительно.

— Кого надо?

— Хозяина. Граф Скорпионов к нему с визитом, — говорю я, не глядя на него, а изучая само поместье. — Сообщи.

Охранник, поколебавшись, уходит в дом. Через пару минут на крыльцо выходит сам Кабанский. В тех же безвкусных шмотках, что и в первый раз. Лицо у него недовольное. Увидев меня и мою свиту, он хмурится.

— Опять ты? — бросает Давид, не сходя с крыльца. — Чего припёрся?

— Какая короткая у тебя память, — говорю я, подходя ближе. Его гвардейцы напрягаются, но мои ребята тут же занимают позиции, складывая руки на новенькое оружие. — По поводу долга. Пяти тысяч имперских рублей, которые ты проиграл.

Кабанский изображает искреннее, почти актёрское недоумение.

— Какой ещё долг? Какие пять тысяч? О чём ты вообще, щенок?

Вот так вот. Решил дурачка включить. Стандартный приём ушлого должника. «Не помню, не знаю, не было». Ожидаемо, но всё равно бесит.

Я вздыхаю, поправляю манжет.

— Давид, Давид… — качаю головой. — Дурачка решил включить? Ничего страшного. Я выключать умею. Обычно молотком. Но сегодня можно и без инструмента.

Поворачиваюсь к своим.

— Пацаны! Видите этот прекрасный особняк? И охрану, что тут ошивается? Так вот. Готовься к штурму и зачистке. Охрану — нейтрализовать. Хозяина — взять в плен. Начинаем через тридцать секунд.

Ребята молча, но с явным энтузиазмом начинают проверять оружие, снимать с предохранителей. Олег одним своим видом уже заставляет пару охранников Кабанского сделать шаг назад.

— Ты охренел⁈ — орёт барон, срываясь с крыльца. Его лицо багровеет. — Это моя земля! Ты не можешь просто так сюда вламываться! Нельзя так просто объявлять войну между родами! Надо получить разрешение у губернатора или у совета дворян!

Я смотрю на него с наигранным удивлением.

— Нельзя? А ты разве озаботился разрешением на нашу дуэль? Или это по твоим понятиям — можно, а по моим — нет? Ну-ну. А вообще, знаешь, что? — я делаю паузу и говорю уже совсем тихо, но так, чтобы он услышал. — Мы сейчас тебя, вместе с твоим домом, собаками и охраной, с землёй сравняем. И всем будет пофиг, было у меня разрешение или нет. Потому что тебя уже не будет. Понимаешь, к чему я клоню?

Понимает прекрасно. Видит, что я не шучу. А новенький броневик у его ворот тому подтверждение.

В глазах Кабанского мелькает страх. Драться здесь и сейчас — значит, точно всё потерять. Возможно, и жизнь.

— Это беззаконие! — пытается он ещё раз, но уже без прежней уверенности.

— Беззаконие — это забывать свои долги, — парирую я. — Но я, в отличие от тебя, человек широкой души. Давай заключим новое пари! Раз уж ты про старое внезапно забыл.

Он смотрит на меня с подозрением. Не спорю, странно, но у меня появилась грандиозная идея. Я тут прикинул, куда и в какое время примерно попал, так что уже знаю, как устроить поистине веселуху с этим Кабанским.

— Какое ещё пари?

— Надо добыть птичье молоко, — говорю я абсолютно серьёзно.

В воздухе повисает тишина. Даже мои пацаны перестают ковырять затворы и смотрят на меня, будто я только что объявил, что земля плоская.

Кабанский моргает.

— Чего? Птичье… молоко? Ты издеваешься?

— Ни капли, — сохраняю каменное лицо. — Очень редкий продукт. Ценный. Вкусный. Добывается с огромным трудом.

— Но птицы не доятся! Это же бред! — фыркает барон. — Все это знают.

— Обычные — нет. Но есть особые. Ты слышал что-нибудь про страусов? Огромные такие птицы.

— Ну, допустим, — Кабанский скрещивает руки на груди и с подозрением смотрит на меня, пока я пытаюсь не заржать.

— Так вот, если знать подход, можно подоить их. Молоко у них… специфическое, застывает быстро. Но до безумия вкусное. Правда, доится страус только в полнолуние, и только если спеть ему особую песню.

Я вижу, как в голове у Кабанского идут сложные процессы. С одной стороны — это явный бред. С другой — если он откажется, я могу действительно начать штурм.

А если согласится… это отсрочка. Месяц почти, за это время можно много чего придумать. Да и что такого? Страуса найти? Ну, найдут, попробуют подоить. Многое бы отдал, чтобы хоть одним глазком взглянуть на то, как Кабанский это делать будет.

— И… каковы ставки? — осторожно спрашивает он.

Да ладно? Повёлся? Что ж, сам напросился.

Еле сдерживаю улыбку.

— Те же пять тысяч, что ты должен. Плюс… если я выиграю, ты должен будешь пройтись по городской площади, восхваляя род Скорпионовых.

— Ты охренел⁈ — округляет глаза Давид, но не торопится что-либо делать. — А если я?

«Исключено…» — думаю я, но с улыбкой говорю:

— Я забуду про долг, а ты получишь мою тачку. Белую, с красными крыльями. Ту самую, на которую ты глаз положил.

Его глаза алчно блестят при упоминании машины. Азарт, похоже, в нём сильнее страха.

— И когда встречаемся?

— Через месяц, в полнолуние. Здесь же. Каждый приносит то, что удалось надоить. Кто меньше принесёт — тот проиграл. Всё честно. Свидетели, взвешивание, экспертиза на подлинность… птичьего молока.

Давид колеблется ещё секунду, потом резко кивает.

— Идёт! Через месяц. Но никакого насилия до того! И свидетели — общие, нейтральные!

— Договорились, — протягиваю я руку.

Он нехотя пожимает её. Рука у него влажная и холодная.

— Ну что ж, не будем тебя задерживать, — говорю я. — Готовься, Давидушка. Ищи страусов, учи песни. Месяц — не так много времени.

Разворачиваюсь и иду к машине. Мои гвардейцы, всё ещё в лёгком ступоре, молча следуют за мной.

Садимся в «Вепрь». Олег заводит двигатель.

Только когда мы отъезжаем от ворот поместья